А вот и следующая хлебная крошка. Да что там – целый торт, в который его снова и снова тыкали лицом, не давая ни на минуту забыть о его существовании.
Как и о том, что кроме этой массы крема и влажного теста, на столе больше в принципе ничего не было.
– Разве ты должен вот так напрямую решать за меня загадки? – без особого энтузиазма уточнил Эрик.
– Я никому ничего не должен, – парировал парень. – В том числе и тебе, умник. Но я вот погляжу, что ты не слишком-то рвешься сам с этим всем разбираться. Хотя наверняка знаешь, чей голос был на записи и вообще – почему и о чем это все. Я прав?
Сай промолчал, упрямо сжав губы и не глядя на него. Конечно, он узнал голос на записи – и не только его. Но это совершенно не означало, что мужчина жаждал окунуться в это все с головой.
– Насколько я помню, ты сам мне говорил, что мои желания тут никого особо не волнуют, – наконец заставил себя проговорить он.
– В точку, – подтвердил Немо и даже кивнул для пущей убедительности. – Но это не значит, что я готов медитировать возле тебя в позе лотоса в ожидании, пока ты соизволишь раздуплиться. Просто имей в виду: раз все пришло в движение, Школа нас уже не выпустит до самого конца. Сейчас ни тебе, ни мне, ни даже самой госпоже Чиок эти ворота не открыть. Так что укладывай эту печальную правду у себя в извилинах поскорее и давай уже займемся делом. – На этих словах парень, не особо церемонясь, коротким пинком открыл дверь в коридор. – Ладно. Насколько я помню, радиорубка на втором этаже, рядом с актовым залом. Так что ноги в руки и вперед, Эрик Сай. Твое грязное бельишко ждет, пока мы зароемся в него с головой.
Мужчина подчинился неохотно, через силу – и только потому, что другого выхода у него, кажется, действительно не было.
Немо же все больше и все ощутимее его раздражал. Будь они в участке и сиди этот парень прикованным к столу наручниками, разговор у них, конечно, был бы совсем другой. Тогда бы Эрик не суетился, не торопился и не совершал досадных промахов. Он бы выжидал, присматривался, искал слабые места и после втыкал в них острые иглы с точностью мастера акупунктуры с многолетним стажем. Но игра сейчас шла не на его поле, и он даже правил толком не понимал. Поэтому оставалось полагаться на интуицию – и удачу, наверное. А еще на его упрямую убежденность в том, что такой тип, как Немо, просто не способен не совершить ошибку, если решит, что у него все полностью под контролем.
– Почему коридоры такие пустые? – спросил Эрик, когда они оба вышли из кабинета и направились к центральной лестнице, ведущей на второй этаж. – Несколькими минутами ранее мне казалось, тут кто-то есть. Я… точно слышал каких-то детей.
– Запросто, – легко согласился парень. – Не факт, конечно, что это были дети из нашего Города, но тем не менее.
– Не понял, – нахмурился мужчина.
– Конечно, не понял, куда уж тебе, умник, – усмехнулся себе под нос тот. – Оглянись по сторонам, Эрик Сай. Что ты видишь? И не говори, что никогда не бывал в этих коридорах.
– Но я не… – он не договорил, внезапно в полной мере осознав, о чем идет речь. Пока они были в классной комнате, занятой Клубом, Школа закончила перестановку, начатую сразу после того, как Эрик переступил ее порог. Теперь он бы при всем желании не смог отличить ее от того учебного заведения, где провел свои последние подростковые годы. Он даже мог поклясться, что узнает сколы на подоконниках и пятна на выкрашенных в бледно-розовый стенах. Вон то он точно оставил сам, когда в гневе пнул одну из этих стен после заваленного теста по математике.
А еще он снова начинал слышать их – звуки, нарастающие, как гул прибоя, накатывающего неотвратимо и безжалостно. Снова смех и топот, снова голоса парней, подвыпившие, дерзкие, перебивающие друг друга. Сколько раз он видел этот самый момент в своих кошмарах?
И когда именно и по какой причине вдруг перестал? Забыл или убедил себя, что нет причин помнить?
– Я не хочу, – судорожно выдохнул Эрик. – Это бессмысленно. Зачем мне вспоминать об этом? Ничего уже не исправить. Ничего уже…
Мужчина отступил, неотрывно, до боли в слезящихся глазах вглядываясь в тот угол, из-за которого они вот-вот должны были появиться. Семеро парней, отмечавших то ли сдачу экзамена, то ли победу в межшкольном соревновании. Этой компании сторонились даже выпускники, потому что они были непредсказуемыми. Отец их главного был одним из ключевых спонсоров школы, а потому на многие проступки – и откровенный беспредел – его отпрыска руководство предпочитало просто закрывать глаза. Эрику они никогда не нравились, но он старался просто держаться от них подальше. Хватило одного раза, когда главарь этой школьной банды привязался к его внешности и прическе и попытался заставить Эрика отсосать ему. Сопротивление тогда едва не привело Сая на больничную койку, но обидчикам досталось не меньше – один, например, после этого так и хромал до самого выпуска. После той стычки Эрика оставили в покое, но он понимал, что любое неосторожное напоминание о себе может закончиться куда хуже.