– Блять! – выругался он, отпрыгнув назад, когда поверхность фото выгнулась уже от совершенно реального движения внутри. Как будто кто-то ткнул в нее пальцем с той стороны – или вроде того. Только вот там была доска объявлений и глухая стена за ней.
Парень пытался отвести взгляд, но не мог, и воображение услужливо рисовало ему огромного жука-трупоеда, копошащегося под матовой бумагой.
А, может быть, даже не одного.
Он снова услышал призрачный детский смех, и этого хватило, чтобы взять себя в руки и наконец сдвинуться с места. Тело все еще плохо слушалось, но, по крайней мере, он мог идти вперед. В несколько прыжков преодолел лестницу, поднимаясь к радиорубке и молясь, чтобы Эрик оказался в состоянии позаботиться о себе. На мгновение замер перед дверью, собираясь с духом, потом повернул ручку, дернул дверь на себя и вошел.
– Ёб твою мать… – вырвалось у Немо, и он ощутил, как тело его наполняется тяжестью.
Тяжестью непередаваемого облегчения.
– Это ты, – коротко констатировал очевидное Эрик, опуская руки с зажатыми в них пистолетом. – Разве ты не должен отвлекать Тварь?
– Он даже с этим не справился, – закатила глаза стоявшая тут же Вероника. – Да ну кто бы сомневался.
– Нахуй иди, – миролюбиво посоветовал ей Немо. – Что вы нашли? Только не говорите, что опять выясняли отношения и строили друг другу глазки вместо того, чтобы заниматься делом.
– Я нашел это, – отозвался мужчина, указав на старый CD-диск, лежавший на столе. – Судя по всему, это с него воспроизвели запись.
– Дай-ка посмотреть, – оживился Немо, потянувшись к диску, но Эрик ловко перехватил оный, отводя руку назад. – Эй, в чем дело?
– Я не думаю, что тебя это касается, – сдержанно отозвался тот. – Это только мое дело.
– Позволь-ка я кое-что тебе объясню, – начиная терять терпение, проговорил парень. – Мы все застряли здесь из-за тебя. Где-то там, снаружи, – махнул он рукой в сторону двери, – ошивается злобный монстр, который может зажевать нас обоих и глазом не моргнув. Я знаю, что обычно все должно быть не так и что тебе полагается больше времени на осознание, принятие и все остальные стадии этого дерьма. Но у нас нет этого времени, понимаешь?
– Оставь его, Немо, – негромко проговорила Вероника, глядя на них обоих чуть исподлобья и сложив руки на груди. – Он еще не готов. Он не был готов двадцать лет назад и сейчас тоже… не может. Правда же, Эрик?
Она бросила на мужчину короткий выразительный взгляд, и тот до боли стиснул зубы, отчего на его щеках вздулись желваки.
– Дело в той девице с фото, да? – устало потирая переносицу, поинтересовался Немо. – Я видел ее. Милая блондиночка с большими оленьими глазами. Что ты ей сделал, Эрик Сай? Довел до самоубийства своим отказом? Не замечал, как она бегает за тобой по школе, ловя каждый твой взгляд и посылая анонимные валентинки на праздник? Разбил девочке сердце и теперь не можешь признать, что был эгоистичным мудаком, не замечавшим…
Его пламенная речь была прервана смехом Вероники. Правда, то, что она именно смеется, он понял не сразу – сначала ему показалось, что девушка задыхается или что у нее случился какой-то припадок. А когда Немо обернулся, то увидел, что она стоит, чуть согнувшись и прижав стиснутые в кулачки к груди. Девушка словно пыталась возмутиться или сказать что-то резкое, но хохот душил ее, и она никак не могла с ним справиться. Сгорбленные плечи Вероники дрожали, по щекам бежали вызванные напряжением слезы, и девушка в целом выглядела так, словно вот-вот упадет. Но когда Немо инстинктивно подался к ней, чтобы поддержать или хотя бы похлопать по спине, чтобы она выплюнула то, что застряло у нее поперек горла, Вероника резко выпрямилась, и его едва не сбила с ног волна холода, покатившегося от нее во все стороны.
– Он?! – каркающим, изломанным голосом воскликнула она. – Разбил девочке сердце? Это… это ничтожество?
– Ну, не знаю, как по мне, он выглядит как тот самый парень, за которым бегают все девчонки в старших классах, – пожал плечами Немо, однако глядя на нее со все нарастающим подозрением.
– Он… он… – у нее не находилось слов, и чувства, переполнявшие девушку, размазывали и скручивали контуры ее тела, заставляя мерцать и расслаиваться в пространстве.