«Блять», – мысленно припечатал он, а потом бездумно пнул лежавшую на дороге кучу мусора.
Кроссовок его, однако, тут же увяз в чем-то влажном и упругом, и только тогда Немо опознал в неожиданно возникшем на его пути препятствии наполовину выпотрошенный труп. Судя по отсутствию одежды и характерным формам – прежде тот был одним из ходящих.
Первым порывом парня после того, как тот освободил свою ногу, было просто пойти дальше, сделав вид, что смерть этого бедного тупицы вовсе его не касается – но что-то его удержало. Какая-то толком не оформившаяся мысль, яркой бабочкой вспорхнувшая и исчезнувшая на границе его сознания.
Пытаясь разобраться в собственных неясных ощущениях, Немо достал из сумки фонарик и осветил скалящиеся обломки ребер. Оглядев их повнимательнее, убедился в верности прежде сделанного вывода: да, это, без сомнения, был ходящий. Как будто немного более крупный, чем другие, но в остальном от них не особо отличающийся. Разве что отсутствием ног и наполовину выпотрошенным туловищем, ну да подобное в Городе едва ли можно было считать чем-то нетипичным.
Единственное, что бросилось парню в глаза, это старый белый шрам прямо над глазами. Словно кто-то хотел снять с бедолаги скальп, но посреди процесса вдруг передумал. Глядя на это, он вдруг вспомнил его товарища, которого охотники зажали в темном углу возле Отеля. Что ни говори, сложно избежать неприятностей в Городе, где у каждого второго есть либо мачете, либо клыки и когти, а ты всего лишь голая безмозглая туша с лапками тиранозавра.
– Ну, по крайней мере, теперь я точно знаю, что ты выбралась и хорошо покушала, – резюмировал он, выпрямляясь и выключая фонарик.
Тело было определенно свежее, а значит, Тварь разделалась с этим ходящим за то относительно небольшое время, что прошло с момента их с Эриком выхода из Школы.
А еще это значило, что выстрел чужака ей все-таки не навредил. Ведь, как известно, близость смерти не способствует настолько хорошему аппетиту.
Эти новости приятно взбодрили его, и остаток пути до дома парень преодолел, по своей любимой привычке двигаясь по крышам, пожарным лестницам и карнизам. Их с Шай окно он увидел и узнал сразу – не только потому, что мог даже с закрытыми глазами и в полной темноте отыскать дорогу к сестре, – но и потому, что в нем единственном горел свет, отражаясь от стены соседнего здания. Предчувствуя неизбежные проблемы, с этим связанные, Немо даже замедлился и не влетел внутрь дома со всего маху, а забрался осторожно, почти бесшумно, вдруг совершенно без всякой причины начав чувствовать себя виноватым.
Она действительно ждала его. Сидела за кухонным столом, уронив золотоволосую растрепанную голову на сложенные руки. Сперва он понадеялся, что сестра спит и что ему удастся проскользнуть в свою комнату незамеченным, но тут его собственная усталость наконец дала о себе знать в полной мере и вместо того, чтобы по-лисьи грациозно соскочить на пол с кухонной тумбы, он буквально рухнул с нее, еще и дернув за собой рейлинг с поварешками, шумовкой и венчиком для теста.
Шайни вздрогнула всем телом, дернулась назад и сама, кажется, едва не навернулась со стула, на котором сидела. Несколько секунд совершенно ошалело хлопала глазами, пытаясь сфокусироваться и понять, что случилось, потом наконец перевела взгляд на угрюмого брата, так и оставшегося сидеть на полу в окружении кухонной утвари.
– Ты чего не спишь? – ворчливо поинтересовался он, потирая ушибленное бедро.
– Где тебя черти носили, Немо? – Голос у нее был напряженный и хриплый со сна. А еще теперь он совершенно ясно видел ее красные, опухшие глаза. Это резануло ему по сердцу, но отчего-то боль эта была до того сладкой, что он, кажется, согласился бы испытать ее снова.
– Ты в порядке? – тихо спросил парень, хотя ответ на его вопрос был и без того совершенно очевиден.
– Я знаю, что Тварь была в школе, – ответила Шай, шмыгнув носом и тут же остервенело вытерев его темно-синим рукавом свитера. Кажется, прямо сейчас она хотела быть грозной, а не испуганной и расстроенной, и это тоже какими-то особенно сладостными спазмами отозвалось у него где-то внутри. – Ты хоть представляешь, как я волновалась?!
– Откуда знаешь про Тварь? – Он склонил голову набок, размышляя о том, понимает ли сестра, как откровенно он ею любуется сейчас. Ох, великий Спящий, за это зареванное личико – зареванное из-за него и потому, что она действительно волновалась! – он был готов схватиться с десятком Тварей одновременно.