– Прости, – глухо выдохнул он. Его ноги подогнулись, и парень упал на колени перед дрожащей сестрой, почти уткнувшись лицом ей в живот, но удержав себя от этого прикосновения. – Прости, Шай, я не хотел... Я… не это имел в виду. Не слушай меня. Я… очень устал. Я просто безумно устал за сегодняшний день. Я просто пойду спать, хорошо?
Немо поднял лицо, ощущая себя так, словно прямо сейчас кто-то перемалывал все его внутренности в кровавую кашу. Кажется, стоило ему легонько кашлянуть, и она потечет прямо из уголков рта. Он ненавидел себя за то, что не сдержался – за то, что, подчиняясь своим эгоистичным порывам, довел их обоих до этой черты. Той самой, которую они так старательно обходили все это время, оберегая и удерживая друг друга в шаге от пропасти.
А он взял и все похерил буквально за пару фраз.
– Шай? – Голос протолкнулся сквозь горло, словно комок горячей ваты, нашпигованный иголками.
Сестра судорожно, торопливо кивнула, не глядя на него. Немо тяжело отшатнулся назад, садясь на собственные пятки, и, почувствовав свободу, девушка тут же скользнула в сторону. Отбежала почти на другой конец кухни, сжимая собственные плечи и дрожа всем телом.
– Не трогай меня. – Она выдавила это из себя через силу. – Пожалуйста, Немо, только не ты. Я не смогу с этим справиться. Пожалуйста, не заставляй нас обоих.
– Шай… – Парень чувствовал себя совершенно беспомощным. Не находил в себе сил даже подняться на ноги – или тем более последовать за ней.
Звук торопливых удаляющихся шагов, затем хлопок двери ее комнаты и поворот ключа в замке.
Ему хотелось выть. От ярости, отчаяния, тоски и боли. Он ведь прекрасно знал, чем это закончится. Каждый раз, переступая незримую черту и надеясь, что в этот раз она отзовется на его игру, отреагирует иначе, он наталкивался на крепкие неприступные стены, которые Шай возвела вокруг себя. А когда он впервые позволил себе пойти на штурм, его не просто оттолкнули – нет, его сбросили глубоко вниз, в самую черную и ледяную из всех волчьих ям.
И теперь, когда ее колья разрывали его внутренности и он тихо умирал, теряя последнюю кровь и гордость, оставалось только недоумевать и задаваться риторическим вопросом – неужели он в самом деле рассчитывал, что будет иначе?
Как он вообще умудрился за столько лет не понять, что все это совершенно безнадежно?
Глава 13. Шоу должно продолжаться
На цирковой арене было темно, и если бы не расходившийся конусом тусклый свет из покачивающегося на проводах прожектора, то две фигуры, которые там находились, были бы совершенно неразличимы. Одна из них – та, что отливала багряно-алым – замерла в не слишком удобной и выражающей крайнюю степень сосредоточенности позе, которая всей собой устремлялась в блеклые зеркала трюмо. Вторая неторопливо кружилась в паре метров над полом. Зацепившись согнутыми коленями за обруч и изогнувшись в спине с гибкостью, скорее, животного, чем человека, она красила ногти на руках и иногда спускалась ниже, чтобы макнуть сохнущую кисточку в стоящий на трюмо открытый флакончик.
В воздухе вокруг ощущалось сгустившееся, вяжущее язык ожидание, от которого, кажется, устали уже оба.
– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что было в самом начале, моя радость? – негромко поинтересовался Ури, наконец отрываясь от бесконечно повторяющих друг друга отражений в сведенных створках туалетного столика.
– А должна? – как будто даже немного удивилась его помощница, отведя руку в сторону и перебирая пальцами по воздуху, чтобы получше рассмотреть, как лег лак.
– А разве не этим мы отличаемся от животных? – со свойственным ему пафосом протянул фокусник, откидываясь на спинку своего обитого линялым бархатом кресла и устремляя взгляд вверх, мимо почти беззвучно движущегося туда-сюда светового пятна. – Вопросами. Мы задаем вопросы о том, что было, и о том, что будет, а не довольствуемся лишь тем, что у нас есть сейчас. Разве тебе не интересно, что лежит за границами наших знаний о реальности, моя лишенная любопытства грация?
– Не особо, – честно ответила та, снова спустившись пониже и метко отправив кисточку во флакон с лаком. Потом, подумав пару секунд, девушка положила руки на спинку кресла Ури по обе стороны от его лица, и, выпрямив одну ногу, отцепилась ею от обруча. Прочертив в воздухе полукруг вытянутым носком, она встала им на пол, а еще через пару секунд в полной мере вернула себе опору под ногами. – Это скучно.