– Мне нужно, чтобы ты поговорил с ним, – произнес он. – Мы все здесь видим, что в Городе что-то происходит. Что-то очень важное, быть может, даже… судьбоносное. Но Немо мешает естественному ходу вещей. Вмешивается туда, где его не должно быть. Это нехорошо.
– Сомневаюсь, что он бы согласился с таким утверждением, – покачал головой хозяин цирка, уткнув трость в полотно арены у себя между расставленными ногами и опершись обеими руками на ее набалдашник. – Нехорошо то, что Город почти перестал приводить чужаков, вынуждая нас всех голодать. А еще потихоньку дуреть от скуки. Вы сами довели Немо до такого состояния, и жаловаться на его поведение сейчас бессмысленно. Нельзя запереть ураган в коробочке.
– Я знаю, что он тебе небезразличен, – перебил его Аполло. – Как бы ты ни притворялся, что тебя волнует только шоу, тебе не плевать на парня. А то, что он задумал, это самоубийство. Бесславное и бессмысленное. Город не хочет его смерти, и он не собирается закрывать глаза на то, что один из его детей облил себя керосином и теперь без устали ищет спички. Немо не станет слушать меня, и он тем более не станет слушать шепот из темноты. Но ты его друг, и у тебя есть возможность повлиять на него.
В этот момент Бина всерьез заволновалась. Немо всегда ей нравился – своей безбашенностью, напористостью и уверенностью в себе. Он не был лучшим из ее любовников – о чем она, конечно же, никогда ему не сообщала, – но он определенно занимал в ее сердце совершенно особое местечко. Мысль о том, что он может просто исчезнуть из ее и без того скудного и тесного мирка, циркачке совсем не понравилась. Но влезать в разговор старших она благоразумно не стала.
– Разве не ты у нас всегда говорил, что здесь ничего и никогда не происходит без воли Города? – меж тем уточнил Ури. – Почему же сейчас Он не может остановить свое неразумное дитя?
– А тебе под силу выгнать из своей головы привязчивую дурную мысль? – парировал Аполло. – Заевший мотив песни или идею покрасить волосы в зеленый? Или гадкий образ, который всплывает то тут, то там, заставляя тебя стыдиться собственных желаний? Город не всесилен, но Он знает, видит и чувствует куда больше нас с тобой, так что в наших же интересах Его слушать и слушаться. Что бы Немо ни задумал, это плохо закончится, и потому Город обязан будет его остановить – ради всех нас и ради чужаков, которым еще нужно будет оказаться здесь. И если иного выбора не останется, его остановят самым простым и радикальным образом. Если на одной чаше весов окажемся все мы, а на другой – Немо, Город не станет медлить или сомневаться.
Тональность разговора ощутимо сменилась, как и интонации ключника, который внезапно перешел от тактичного выражения беспокойства к прямым и недвусмысленным угрозам. И теперь несколько опешивший от такого крутого виража фокусник судорожно соображал, в какой именно момент все пошло не так.
Немо уже несколько лет бредил побегом из Города и проникновением в Обелиск, и сам Ури всегда с удовольствием принимал участие во всех его авантюрах, включая ту, когда они попытались оседлать «поющих мальчиков» и чуть не поплатились за это жизнью. Но хозяин цирка вдруг осознал, что никогда не воспринимал происходящее всерьез. Это было опасно и весело, а потому отлично помогало бороться со скукой, но найди они в самом деле дверь, ведущую наружу, Ури бы не знал, что делать дальше. И все это время полагал, что Немо не знал этого тоже.
Все минувшие годы, что бы они ни творили, как бы далеко ни заходили, Создатель просто игнорировал их обоих и все их выходки. А прямо сейчас его верный секретарь, никогда прежде не покидавший своей лавки, стоял на арене его цирка с ненадуманно серьезным лицом и требовал остановиться.
Значить это могло только одно: Немо все-таки отыскал ту самую дверь, в существовании которой фокусник до этого дня даже не был уверен. Ну, или же парень был так близок к этому, что любой следующий шаг завел бы его за ограждение с предупреждающей табличкой «Не влезай – убьет!» И потому обеспокоенный родитель пусть и чужими руками, но пытался уберечь свое нерадивое чадо от непоправимой ошибки.
А может, ключник просто блефовал. И осыпающиеся здания, замершие улицы, сходящие с ума от голода охотники и, конечно же, пистолет, принесенный в Город Эриком Саем, были симптомами некоего страшного заболевания, ослабившего их Создателя настолько, что тот уже не был в силах сам прихлопнуть разбушевавшегося отпрыска и был вынужден в кои-то веки снизойти до переговоров.