Даже если это последнее, что в ней осталось своего собственного.
Поэтому Немо вежливо подождал, пока горничная выкатит тележку из лифта на нужном этаже, а потом, держась чуть позади, проследовал за ней до самого номера. И, конечно, не упустил возможности прошмыгнуть вслед за ней, когда перед девушкой послушно открылась дверь.
– Дальше я сам, деточка, можешь идти, – проговорил парень, отобрав у нее бутылку, когда горничная попыталась ее открыть. – Справлюсь.
Та несколько секунд молчала, глядя на него пустым, ничего не выражающим взглядом, но потом все же развернулась и вышла из номера. Немо меж тем обвел глазами подготовленную для чужака комнату, рассеянно размышляя над тем, как она изменится с появлением долгожданного гостя. Сейчас это был стандартный номер Отеля с его зеленью, позолотой и темным деревом, но быть таковым ему оставалось недолго. Потому что местные апартаменты были, в первую очередь, предназначены для того, чтобы хранить истории. А переплет у каждой из них всегда был разный.
– Да, отстой, понимаю, – согласился парень, обращаясь к стенам комнаты. – Мне бы тоже не хотелось быть тем полотном, по которому они размазывают свое дерьмо. Но тут уж ничего не попишешь, да?
Пол под его ногами мелко завибрировал, что вполне можно было бы принять за своего рода ответ. Но Немо по опыту знал, что это было сигналом совсем иного толка.
Чужак вошел в Отель.
Все здание вытянусь как по струнке, и парень, прикрыв глаза, легко мог вообразить лобби далеко внизу, в которое вместе с неуверенно озирающимся светловолосым мужчиной оглушающей волной вкатилась тишина.
– Господин такой-то? – передразнил он высокомерный тон управляющего, что встречал гостя за стойкой регистрации. – Ваш номер готов.
– Мой номер? – тут же отозвался он уже другим голосом, менее уверенным и поставленным.
– Конечно. У нас в Отеле все делается по высшему классу, мы никак не могли заставить вас ждать, дорогой господин. Вот ваш ключ, номер находится на шестьдесят первом этаже, направо от лифта. Желаете, чтобы я проводил вас?
Чужак берет протянутую ему вещицу и почти наверняка несколько долгих секунд смотрит на нее так, будто это первый ключ, который он вообще видит в своей жизни. Он по-прежнему ничего не понимает, и в его голове – настоящий разброд. Пока что он вряд ли задается вопросами о том, где он и как сюда попал. На этом этапе новички чаще всего просто идут туда, куда их ведут. Осознание придет позже – и повезет если это произойдет до того момента, как Город возьмется за них всерьез.
По мере приближения чужака комната вокруг Немо начала меняться. Контуры окружающих его предметов расслоились, накладываясь друг на друга, переплетаясь и путаясь, а потом, в тот самый момент, когда сделанный по старинке ключ вошел в замочную скважину, все на мгновение почернело, а затем прыснуло по сторонам, снова обретая цвет и отчетливость.
Немо все это время стоял на одном месте, давая номеру время заново осознать себя, и лишь когда пол под его ногами перестал ходить мелкими волнами, позволил себе пошевелиться. Успел открыть бутылку шампанского, и белоснежная пена заполнила хрустальный бокал ровно в тот момент, когда их с замершим на пороге комнаты чужаком взгляды впервые встретились.
Из номера пропал весь узнаваемый фирменный лоск, который, Немо знал, был предметом особой и трепетной гордости Карла. И его же самых горьких сожалений, ведь, так уж вышло, ни один чужак не мог оценить его в полной мере. Теперь это были типичные три звезды в не слишком крупном городе, где главным требованием туристов было отсутствие клопов, чистое постельное белье и возможность видеть из окна что-то помимо стены соседнего здания. Двуспальная кровать, занимавшая больше половины свободного пространства, старенькая плазма, подвешенная к стене, холодильник с двумя бутылками минеральной воды, чуть заедающая дверь в душ и островок плесени в дальнем углу под протекающим кондиционером. Для полноты картины не хватало скомканных салфеток с засохшей спермой на полу возле кровати и пепельницы, полной окурков.
Впрочем, два последних элемента могли скоро тут появиться вполне естественным образом.