– Почему бы вам тут не организовать службу психологической поддержки для безвременно умерших, а? – вслух поинтересовался Эрик, уверенный что кто-нибудь да обязательно его услышит. – Не я затащил ее на ту эстакаду и, если уж начистоту, не я сделал то, что привело к этому. Почему бы ей не преследовать Торонто и его дружков? Нашла себе тоже козла отпущения. Я там вообще ни при чем был. И даже больше скажу – я тоже жертва, только об этом почему-то никто вчера не вспомнил.
Жалеть себя было приятно, но даже ради этого чувства Эрик не хотел слишком долго зацикливаться на произошедшем. Нужно было двигаться дальше. То, что Город выдал ему персональную карту местности, было отлично. Было бы еще лучше, если бы у него оказался под рукой мобильный, на который он бы смог ее сфотографировать, но либо он потерял телефон в самом начале, пока блуждал наугад по улицам, либо тот и вовсе не входил в его «стартовый набор».
В отличие от пистолета.
Вспомнив о нем, Эрик невольно бросил короткий взгляд на прикроватную тумбочку, в верхнем ящике которой лежал его верный друг. Он специально положил его поближе на случай визита незваных ночных гостей, но, к счастью, его никто не беспокоил. Немо сказал, что оружие из внешнего мира обладает невероятной силой, способной навредить даже местному Божеству. Естественно, тут не могло не возникнуть логичного вопроса – на кой черт тогда этому самому Божеству позволять чему-то подобному беспрепятственно находиться на своей территории? Это казалось очевидной провокацией – если только Немо не ошибался. Или если у Города не было своих планов на эту пушку.
Как там говорил его самопровозглашенный проводник? Местным оружием можно было убить любое существо вплоть до ранга охотника, но остальных – включая самого Немо – оно не брало. Сколько бы Эрик ни размышлял об этом, его мысли снова и снова возвращались лишь к одной очевидной подоплеке всего происходящего: Город желал чьей-то смерти. Смерти того, кого он не мог по каким-то причинам убрать сам. Вопрос оставался лишь в том, существовала ли действительно разница, кто именно спустит курок. Если да, то шансы Эрика на выживание ощутимо повышались даже безотносительно действий и помощи Немо. Если же нет… Что ж, это бы объяснило, почему и как Тварь вчера проникла в Школу – очевидно, ее впустили, чтобы еще на старте устранить помеху в его лице, а после передать ствол более надежному исполнителю.
В обоих случаях ему следовало держаться настороже и не слишком полагаться на болтовню своего проводника. Тот пусть и строил из себя всезнайку, но, очевидно, был в курсе происходящего намного меньше, чем делал вид и хотел бы сам.
Рассеянный взгляд Сая, блуждавший до этого момента по комнате без всякой цели, остановился на деревянной шкатулке, которая стояла на той же самой прикроватной тумбочке.
Странно, что мужчина совершенно не обращал на нее внимания раньше, считая неким не слишком удачно подобранным элементом декора. Но сейчас ему вдруг стало любопытно. Захотелось взять ее в руки и ощутить пальцами отполированную, гладкую поверхность. Он не стал себя сдерживать, благо что до прихода Немо все равно нужно было чем-то себя занять.
Шкатулка не открывалась. Покрутив ее в руках так и эдак, Эрик вынужден был с досадой признать, что не имеет ни малейшего представления, как добраться до ее содержимого – а оно там определенно было, судя по ее весу и легкому стуку, доносящемуся изнутри. Наверное, это была одна из тех шкатулок с секретом, которые часто фигурировали в старых детективных фильмах и романах. Нужно было куда-то нажать или вставить какой-нибудь хитрый ключик в едва различимую щелочку, чтобы механизм сработал. Конечно, можно было бы попробовать просто разбить ящичек об стену, но, наверное, ему было не настолько интересно, что тот в себе хранил.
И все же, ставя шкатулку обратно на тумбочку, Эрик внезапно ощутил легкое разочарование – как если бы ему в очередной раз щелкнули по носу, напомнив о том, кто на самом деле здесь главный.
– Еще слишком рано, господин Сай.
Мужчина не вздрогнул всем телом от испуга только благодаря своей выдержке, но ощутил себя в этот момент так, словно ему за шиворот плеснули ледяной воды.