- Фёдор, я совершенно не понимаю, как можно доверить человеку, который не помнит своего прошлого, оперировать кого-либо, пусть даже и животного, по липовым документам?
- Они не липовые, – гордо возразил Кентский. – Они были утеряны моим братом во время выполнения благотворительной миссии по спасению африканского племени от неизвестной лихорадки, которой они заражались от окапи. Потом пришлось их восстанавливать… – он улыбнулся, подмигнув ей. – К тому же Алексей прекрасный хирург. Пациенты подписывают документ о том, что знают, что у их питомцев шансы выжить всего 20%, но я-то знаю, что если за дело берётся Лёша – операция пройдёт успешно. Это им мне нравится. Это нравится мне. Так что не вижу ничего зазорного.
Алина вздохнула, понимая, что это бесполезно. Фёдор верил в то, что поступил правильно и все факты тоже это подтверждали. Девушка посмотрела на Лёшу, который излучал обаяние настолько сильно, что Алина рисковала облучиться и неизлечимо заболеть влюблённостью. Она сурово глянула на Кентского:
- Ладно, это ваше с ним дело, но надеюсь, ты никогда не откроешь клинику для людей.
- Это правильно, вообще лучше верить в лучшее, – согласно кивнул Фёдор.
- Да ну вас… - вздохнула Алина. – Лучше скажи мне, раз вы оба тут такие гениальные врачи, что медицина говорит об отсутствии у Лёши каких-либо воспоминаний?
Кентский вопросительно посмотрел на Лёшу, как бы спрашивая у него позволение обсуждать его при нём же в третьем лице.
- Можешь говорить ей всё. Именно за этим она здесь, – кивнул Лёша, но так выразительно посмотрел на Алину, что она отчётливо поняла: вот ей-то нельзя говорить Фёдору ничего из того, что она знала о сиреневоглазом мужчине.
- Воспоминания… - пробормотал Кентский, подбирая слова. - С этим вообще беда. Он не помнит ничего, что было до того, как он попал в руки захватчиков.
Алина мельком глянула на Лёшу и он едва заметно пожал плечами, не понимая, чему девушка удивляется. При том, в каком состоянии он был, когда Фёдор нашёл его, он должен был рассказать ему хотя бы минимум. Девушка задала вопрос Кентскому, стараясь не смотреть на того, кого они обсуждали:
- Результат шока, эмоционального потрясения?
- Не похоже, – Фёдор словно включил в себе врача, и стал говорить о Лёше спокойно и по существу, не глядя на него и не ища поддержки и разрешения: - Он поразительно запоминает всё: любые мелочи, которые видит, слова, знания схватывает на лету. У него отличная память во всех её проявлениях: моторная, образная, словесно-логическая и эмоциональная. Понимаешь?
- Может, всё-таки шок, но после всего пережитого у него открылись суперспособности? – не унималась Алина.
- Нет, – терпеливо повторил Кентский. - Тогда бы он не помнил того, что с ним происходило. А он помнит. В мельчайших деталях всё помнит, только никогда никому не расскажет, – он с сожалением посмотрел на Лёшу, но тот был спокоен, будто только что говорили вовсе не о нём. – Алина, я не психолог и не капаюсь в его голове. Он адекватен. А то, что он вбил себе в голову, что должен найти девушку, которая его поймёт и в чём-то поможет, и что он попал сюда из другого мира – это его личное дело, я считаю. Каждый защищается от реальности в какой-то степени, но все делают это по-разному. Не вижу причин, почему его способ хуже остальных.
Девушка кивнула. С Фёдором было всё ясно. Он не верил Лёше, но и не мешал ему самому верить во всё, что тот говорил и что себе напридумывал. И, судя по всему, Кентскому Лёша говорил мало чего.
- А как вы познакомились? – решилась спросить Алина.
Фёдор, не таясь, вопросительно посмотрел на Лёшу.
- Я не рассказал ей толком, как-то к слову не пришлось… - пожал он плечами. – Ты можешь рассказать ей всё, что обо мне думаешь и что думал тогда. Представь, что меня тут нет.
Кентскому эта идея совершенно не приглянулась, но он никогда и никому не рассказывал о том, как в действительности Лёша появился в его доме. Желание поведать свои тайны, присущее любому, у кого они есть, одержало верх. Тем более Лёша сам просил его об этом. Он вздохнул, собираясь с мыслями.
Лёша мысленно улыбнулся. Он кривил душой, говоря, что просто не представился случай. На самом деле ему не хотелось рассказывать об этом Алине. И не только Алине. Вообще не хотелось вспоминать тот день, не хотелось подбирать слова и выражения. Но он знал, что рассказать придётся. Поэтому с весьма приятным чувством переложил эту обязанность на Фёдора.