Под попытаться подразумевалось «попытаться сделать ребенка».
Их создали стерильными. У Синди было влагалище, но отсутствовала матка. Место органов репродукции занимали другие, уникальные, имеющиеся только у Новой расы.
Способностью зачать ребенка они не отличались от рояля.
Тем не менее, чтобы ублажить ее и успокоить, Бенни согласился:
— Конечно. Обязательно попытаемся.
— Мы убьем О’Коннор и Мэддисона, разрежем их на куски, как ты того хочешь, поизмываемся над ними, как ты скажешь, а потом сделаем ребеночка.
Она, конечно, свихнулась, но ему не оставалось ничего другого, как мириться с этим. Если бы он мог ее убить, то убил бы, но ему разрешалось убивать только по приказу.
— Звучит неплохо.
— Среди нам подобных мы сумеем зачать ребенка первыми.
— Мы попытаемся.
— Я буду прекрасной матерью.
— Давай купим костюмчик и уйдем отсюда.
— Может быть, у нас родится двойня.
Глава 21
Ленч Эрика съела одна, в столовой, за столом на шестнадцать персон, в окружении предметов искусства стоимостью в три миллиона долларов. Компанию ей составляли свежие цветы в антикварной вазе.
Утолив голод, она прошла на кухню, где Кристина стояла у раковины, мыла грязную посуду, оставшуюся после завтрака.
Всю еду в доме подавали на лиможском фарфоре, и Виктор не разрешал ставить такие дорогие блюда и тарелки в посудомоечную машину. Для напитков использовался хрусталь компаний «Лалик» и «Уотерфорд», который также мыли вручную.
Если на тарелке появлялась царапина, а на бокале отбивался даже самый маленький кусочек, их выкидывали. Виктор не терпел несовершенства.
Виктор признавал, что определенные машины необходимы, а без каких-то обойтись просто нельзя, но вся техника, изобретенная для облегчения труда слуг, вызывала у него антипатию. Его взгляд на работу по дому формировался совсем в другом столетии, когда низшие классы знали, как следует заботиться о нуждах тех, кто находится на более высоких ступенях социальной лестницы.
— Кристина?
— Да, миссис Гелиос?
— Не волнуйтесь. Я не собираюсь обсуждать с вами проблемы моей сексуальной жизни.
— Очень хорошо, миссис Гелиос.
— Но меня тут кое-что заинтересовало.
— Несомненно, мадам. Для вас же все внове.
— Почему Уильям отгрызал пальцы?
— Никто не может этого знать, за исключением самого Уильяма.
— Но это нерационально, — настаивала Эрика.
— Да, я тоже это заметила.
— Он же — Новый мужчина, поэтому должен быть рационален во всем.
— Такова концепция, — ответила Кристина, но с интонацией, которую Эрика не смогла истолковать.
— Он знал, что пальцы больше не отрастут. Он словно… совершал самоубийство, отгрызая одну свою часть за другой, но мы не способны на самоуничтожение.
Кристина вытирала льняным полотенцем дорогой фарфоровый чайник.
— Он бы не умер, оставшись без десяти пальцев, миссис Гелиос.
— Да, но без пальцев он не смог бы выполнять обязанности дворецкого. Должно быть, он знал, что его убьют.
— В том положении, в каком вы его увидели, миссис Гелиос, Уильям уже не мог строить таких планов.
А кроме того, как обе они знали, запрет на самоубийство подразумевал, что Новый человек не может обставить все таким образом, чтобы возникла необходимость его уничтожить.
— Вы хотите сказать… что Уильям рехнулся? — От этой мысли у Эрики внутри все похолодело. — Но такое невозможно.
— Мистер Гелиос предпочитает термин «нарушение функционирования». У Уильяма произошло нарушение функционирования.
— Звучит не столь серьезно.
— Согласна с вами.
— Но Виктор его уничтожил.
— Уничтожил, все так.
— Если бы такое случилось с кем-то из Старой расы, мы бы сказали, что он сошел с ума. Обезумел.
— Да, но мы в сравнении с ними — высшая раса, поэтому многие термины, которые применимы к ним, не могут относиться к нам. Нам требуется новый психический лексикон.
Вновь Кристина произнесла эти слова со странной интонацией, словно вкладывала в них некий смысл.
— Я… я не понимаю, — призналась Эрика.
— Еще поймете. Пожив достаточно долго.
Эрика по-прежнему хотела разобраться.
— Позвонив моему мужу, чтобы доложить о том, что Уильям отгрызает пальцы, вы сказали: «У нас тут вторая Маргарет». Что означали ваши слова?
Ополоснув тарелку, Кристина аккуратно поставила ее на сушку.
— Двумя неделями раньше Маргарет была кухаркой. Проработала здесь почти двадцать лет, как и Уильям. После… того эпизода… ее пришлось убрать. Сейчас выращивается новая Маргарет.