— Я знаю, в каком она состоянии.
— В смысле?
— Она — как слепая крыса в лабиринте.
— Я не говорил, что она в таком состоянии. Я вообще не знаю, в каком она состоянии. Я говорил только о том, как она ведет машину.
— Большую часть времени я тоже напоминаю себе слепую крысу в лабиринте. И она бездетная, как и я.
— Кто?
— Детектив О’Коннор. Она уже могла нарожать полдюжины детей, но не родила ни одного. Она бесплодна.
— Ты не можешь знать, что она бесплодна.
— Я знаю.
— Может, она просто не хочет детей.
— Она женщина. Она хочет.
— Она снова повернула, на этот раз налево.
— Видишь?
— Что я должен видеть?
— Она бесплодна.
— Она бесплодна, потому что повернула налево?
— Как слепая крыса в лабиринте, — очень серьезно ответила Синди.
* * *При выезде на Шартр-стрит Карсон повернула направо, проехала мимо Наполеон-Хауз.
— Подобраться к Виктору в «Биовижн» не удастся. Слишком много людей, слишком много свидетелей, возможно, не все они — созданные им люди.
— Мы можем расстрелять его в автомобиле, на подъезде или при выезде.
— На городской улице? Если мы и выживем после этого, я не хочу провести остаток дней в тюрьме со всеми твоими бывшими подружками.
— Мы изучим его маршрут и найдем тихое место, где свидетелей не будет.
— У нас нет времени на изучение его маршрута, — напомнила Карсон. — На нас тоже охотятся. И мы оба это знаем.
— Секретная лаборатория, о которой мы говорили раньше. Место, где он… их создает.
— У нас нет времени, чтобы найти это место. А кроме того, оно охраняется лучше, чем Форт-Нокс.
— Надежность охраны Форт-Нокс, возможно, сильно преувеличена. Плохиши поняли это еще в «Голдфингере».
— Мы не плохиши, и это не кино. Лучше всего разобраться с ним в его доме.
— Это особняк. Там много слуг.
— Нам придется пройти сквозь них, прямо к нему, и быстро.
— Мы не спецназ.
— Мы и не парковый патруль.
— А если кто-то из слуг такие же люди, как мы? — обеспокоился Майкл.
— Таких там не будет. В его доме наверняка нет ни одного настоящего человека. Такой может случайно увидеть или услышать лишнее. Нет, все его слуги должны принадлежать к Новой расе.
— У нас не может быть стопроцентной уверенности.
На Декатур-стрит, рядом с Джексон-сквер, где стояли кареты, на которых туристов возили по Французскому кварталу, один из обычно спокойных мулов вдруг покинул свое место у тротуара. Возница и полицейский бросились за мулом, который бегал по кругу, таща за собой карету и блокируя движение транспорта.
— Может, старушка Франсина засунула ему в зад чью-то голову, — предположил Майкл.
— Значит, разбираемся с Виктором в его доме в Садовом районе, — подвела черту Карсон.
— Может, имеет смысл уехать из Нового Орлеана. Укрыться в каком-нибудь месте, где он не сможет нас найти, и там более тщательно разработать операцию.
— Да. Подумать в спокойной обстановке. Неделю. А то и две. Может, вообще не возвращаться в Новый Орлеан?
— Не самый плохой вариант.
— Для триумфа зла нужно только одно…
— …чтобы хорошие люди ничего не делали, — закончил за нее Майкл. — Да, где-то я это уже слышал.
— Я думаю, это сказал Тигер, но, возможно, Пух.
Возница ухватился за уздечку. Мул успокоился, и его отвели к тротуару. Автомобили двинулись дальше.
— Он знает, что мы нацелились на него. Даже если мы уедем из города, Виктор не успокоится, пока не найдет нас, Майкл. Мы постоянно будем в бегах.
— Звучит романтично, — ответил он.
— Давай без этого, — предупредила Карсон. — Розарий Обри был не самым удачным местом, а это еще хуже.
— А вообще для этого будет место?
Какое-то время они ехали молча. Она повернула направо на следующем перекрестке и только тогда заговорила:
— Возможно. Но только если мы сможем уничтожить Гелиоса до того, как его люди вырвут нам кишки и бросят в Миссисипи.
— Умеешь ты вдохновить мужчину на подвиги.
— А теперь заткнись. Заткнись, и все. Хватит об этом. Если мы начнем вздыхать друг о друге, то не сможем сосредоточиться на деле. А если такое случится, можно считать, что мы мертвы.
— Жаль, что остальной мир не может увидеть твою нежную сторону.
— Я серьезно, Майкл. Не хочу говорить о тебе и обо мне. Мы должны выиграть войну.
— Ладно. Хорошо. Я тебя слышу. Я заткнулся. — Он вздохнул. — У Чемпа Чемпиона три яйца, а я скоро останусь без единого. Они просто усохнут.