Детективы в упор смотрели на них. Бенни улыбнулся и помахал им рукой. Вроде бы получилось естественно, но на самом деле он только привлек к себе внимание, а потому быстро отвернулся, сообразив, что вызвал у них подозрения.
Синди, не доводя дело до полной остановки, придавила педаль газа, и они поехали дальше, в глубь парка.
Посмотрев на припаркованный на обочине седан в зеркало заднего обзора, Синди повернулась к Бенни.
— И что все это значило?
— Спроси у Ибо.
— Я не понимаю.
— Ты не понимаешь? Ты не понимаешь? Я не понимаю. Je suis rouge, боги зла, жертвоприношения крови, вуду?
— Ты никогда не слышал о вуду? В восемнадцатом веке культы вуду играли важную роль в жизни Нового Орлеана. Да и теперь, если на то пошло…
— Ты это узнала в резервуаре сотворения? — спросил он. — Нет другого мира, кроме этого. Такова основа нашего существования. Мы — абсолютные рационалисты, материалисты. Мы отрицаем суеверия.
— Я знаю. Ты думаешь, я не знаю? Суеверия — главный недостаток Старой расы. Их разум слаб, подвержен глупостям и страхам.
Бенни процитировал слова, которые она произнесла на подъезде к седану:
— «Восхвалим Ибо. Вся слава Ибо». Не похоже, чтобы так говорил материалист. По мне, не похоже.
— Может, расслабишься? — спросила Синди. — Будь ты Старым мужчиной, в голове у тебя точно лопнул бы какой-нибудь кровяной сосуд.
— Так вот где ты бывала, когда иногда уходила одна? — спросил он. — В кафедральных соборах вуду?
— Кафедральных соборов вуду нет. Это ты говоришь от невежества. У последователей гаитянского вуду храм называется умфором.
— Значит, ты ходила в умфор, — уточнил Бенни.
— Нет, потому что здесь мало кто исповедует гаитянское вуду.
Седан уже скрылся из виду, и Синди свернула со служебной дороги на траву. Остановила внедорожник, но двигатель глушить не стала, продолжал работать и кондиционер.
— Зозо Дислисл продает грис-грис в своем маленьком домике в Треме, а также заклинания и много чего еще. Она — бокор культа Ибо.
— Для меня все это галиматья! — фыркнул Бенни. — Синди, ты хоть понимаешь, в какую попала беду? Если кто-нибудь из наших узнает, что ты стала религиозной, тебя тут же ликвидируют. Возможно, и меня тоже. Мы отлично устроились, нам разрешают убивать все чаще и чаще. Нам все завидуют, а ты собираешься все погубить своими глупыми суевериями.
— Я не суеверна.
— Не суеверна, значит?
— Нет. Вуду не суеверие.
— Это религия.
— Это наука, — возразила Синди. — Правда. Вуду приносит результат.
Бенни застонал.
— Благодаря вуду я смогу забеременеть. Это всего лишь вопрос времени.
— Сейчас они могли бы лежать в багажном отделении, без сознания. Мы бы уже ехали на заброшенную фабрику.
Синди расстегнула молнию сумки, достала маленький белый мешочек с красными завязками.
— Тут корни Адама и Евы. Два, сшитые воедино.
Он промолчал.
Из сумки Синди достала маленький пузырек.
— Вот это микстура Иуды. Бутоны из Гилеадского сада, растертая позолота, кровь кролика, эссенция Ван-Ван, растер…
— И что ты собираешься с ней делать?
— Размешивать половину чайной ложки в стакане молока и выпивать каждое утро, стоя на рассыпанной соли.
— Очень научно.
Она уловила сарказм в его голосе.
— Как будто ты что-то знаешь о науке. Ты не Альфа. Ты не Бета. Ты всего лишь Гамма, как и я.
— Совершенно верно, — кивнул Бенни. — Гамма. Не невежественный Эпсилон. И не суеверный Старый мужчина. Гамма.
Синди убрала мешочек с корнями Адама и Евы и флакончик с микстурой Иуды в сумку. Застегнула молнию.
— Я не знаю, что делать, — признался Бенни.
— У нас есть задание, помнишь? Убить О’Коннор и Мэддисона. Я не понимаю, почему мы до сих пор этого не сделали.
Бенни смотрел на парк сквозь ветровое стекло.
Никогда раньше он не испытывал такой подавленности. Всегда стремился к стабильности и контролю, а теперь чувствовал, как проваливается в хаос.
Получалось, что он подставит под удар себя, если, сохраняя верность Виктору, доложит ему о неадекватном поведении Синди. И он поневоле задался вопросом: ну зачем его создали законченным материалистом, а потом заставили тревожиться о чем-то еще? Какое ему дело до всего того, что не связано напрямую с его собственными нуждами? А ведь его создатель в случае неповиновения церемониться бы не стал, тут же отправил бы на свалку. Почему его должен заботить расцвет Новой расы, учитывая то, что в существовании этого мира нет никакого смысла? Зачем ликвидировать человечество и устанавливать полный контроль над природой, зачем стремиться к звездам, если вся эта природа, до самого края вселенной, всего лишь что-то аморфное, тупое, возникшее само по себе? Так зачем становиться королем такой вот природы?