Когда то интерьер бара был стильно отделан, с лужеными стенами и потолком, напоминающими бары времен сухого закона, и матовым художественным стеклом за баром. Теперь он был гораздо безобразнее, чем при открытии, с вечными пятнами от дыма на стенах. Пол был покрыт опилками, которые слиплись в комочки от пролитого пива и еще чего похуже.
Хорошей стороной было то, что столики вдоль стен были почти все заняты. Саймон увидел Изабель, сидящую в одиночестве за столиком, одетую в короткое серебристое сетчатое платье, похожее на кольчугу, и ботинки для давки демонов. Ее волосы были собраны в неаккуратный пучок и заколоты серебристыми палочками. Саймон знал, каждая из этих палочек была остра, как лезвие, и ей можно было разрезать металл или кость. Ее помада была ярко-красной, как свежая кровь.
«Соберись», — сказал Саймон сам себе. «Хватит думать о крови».
Другие столы также были заняты друзьями группы. Блит и Кейт, соответственно, подруги Кирка и Мэтта, сидели вдвоем за столиком, разделяя тарелку бледно выглядящих чипсов. У Эрика было несколько подружек, сидящих за столиками по всему помещению, и большинство его друзей из школы также были здесь, отчего бар выглядел еще более заполненным. В углу одна за столиком сидела Марин, единственная поклонница Саймона — маленькая бродяжнического вида девочка, которая выглядела на двенадцать, но говорила, что ей шестнадцать. Он решил, что, скорей всего, ей на самом деле было четырнадцать. Увидев, что он высунул голову из-за занавеса, она помахала и энергично заулыбалась.
Саймон втянул голову, как черепаха, задергивая занавес.
— Эй, — сказал Джейс, сидящий на перевернутой колонке, глядя в телефон, — хочешь посмотреть фото Алека и Магнуса в Берлине?
— Не особо, — сказал Саймон.
— Магнус одет в комбинезон.
— Все равно, нет.
Джейс засунул телефон в карман и посмотрел на Саймона вопросительно.
— Ты в порядке?
— Да, — сказал Саймон, но это было не так. Он чувствовал головокружение, тошноту и напряжение, которые, как он считал, были из-за событий этой ночи. И от того, что он не поел, было только хуже; скоро ему придется что-то придумать. Он хотел бы, чтобы Клэри была здесь, но знал, что она не сможет прийти. У нее были какие-то планы, связанные со свадьбой, и она задолго предупредила его, что не сможет прийти. Он передал это Джейсу, прежде чем они пришли сюда. Джейс одновременно выразил печальное облегчение и разочарование, что было очень впечатляюще.
— Эй, — сказал Кайл, заглядывая за занавес. — Мы почти готовы начинать, — он посмотрел на Саймона. — Ты уверен насчет этого?
Саймон посмотрел на Кайла, а затем на Джейса.
— Вы в курсе, что вы сочетаетесь?
Они взглянули на себя, а затем друг на друга. Оба были одеты в джинсы и черные футболки с длинными рукавами. Джейс слегка потянул за низ футболки стеснительно.
— Я одолжил ее у Кайла. Моя футболка была довольно грязной.
— Вау, теперь вы носите одежду друг друга. Это что-то вроде отношений лучших друзей.
— Чувствуешь себя брошенным? — сказал Кайл. — Полагаю, ты тоже хочешь одолжить черную футболку.
Саймон не стал утверждать очевидное, что ничего из одежды Кайла или Джейса не подойдет к его худобе.
— Только если каждый будет носить свои штаны.
— Вижу, я вошел во время увлекательного разговора, — Эрик просунул голову через занавес. — Пойдем. Время начинать.
Когда Кайл и Саймон отправились на сцену, Джейс поднялся на ноги. Прямо под краем его одолженной футболки Саймон увидел сверкающее лезвие кинжала.
— Сломай там кому-нибудь ногу, — сказал Джейс с порочной улыбкой. — А я буду здесь, надеясь, сломать чью-нибудь еще.
Рафаэль должен был прийти с наступлением сумерек, но он заставил их ждать почти три часа после назначенного времени, прежде чем его Проекция появилась в институтской библиотеке.
«Вампирские правила» — подумал Люк сухо. Глава нью-йоркского клана вампиров должен прийти, если сумеречные охотники зовут; но его не вызвали бы, если бы он не был пунктуальным. Люк потратил последние часы, убивая время за чтением различных библиотечных книг; Мариза не хотела разговаривать и большую часть времени простояла у окна, попивая красное вино из хрустального бокала и глядя на проезжающие по Иорк-авеню автомобили.
Она повернулась, когда показался Рафаэль, вырисовывающийся словно белым мелом в темноте. Сначала показались его бледное лицо и руки, а затем темная одежда и волосы. В итоге он показался целиком, материально выглядящая проекция. Он посмотрел на спешащую к нему Маризу и сказал: