Кайл — или, скорее, Джордан — был оборотнем; он быстро исцелялся. Ко времени, когда Саймон поднял его без особой осторожности на ноги и повел назад к машине, глубокие царапины на его шее и под разорванной футболкой зажили до окровавленных шрамов. Саймон взял у него ключи и отвез его на Манхэттен, преимущественно без разговоров. Джордан сидел почти неподвижно на заднем сидении, уставившись на свои окровавленные руки.
— Марин в порядке, — сказал он в итоге, когда они ехали по Вильямсбургскому мосту. — Это выглядело хуже, чем было на самом деле. Ты еще не так хорош в питании человеческой кровью, так что она не слишком много потеряла. Я посадил ее в такси. Она ничего не помнит. Она считает, что ей стало плохо рядом с тобой, и очень смущена.
Саймон знал, что ему следовало отблагодарить Джордана, но он не мог заставить себя это сделать.
— Ты Джордан, — сказал он. — Бывший парень Майи. Тот, кто обратил ее в оборотня.
Они были уже в Кенмейре; Саймон повернул на север, направляясь по Боуэри с ее ночлежками и светящимися магазинами.
— Да, — наконец ответил Джордан. — Кайл это мое второе имя. Я стал использовать его, когда присоединился к Защитникам.
— Она убила бы тебя, если Изабель позволила бы ей.
— У нее есть абсолютное право убить меня, если она хочет, — сказал Джордан и замолчал. Он больше не сказал ни слова, пока Саймон искал парковку, и они поднимались по ступеням в квартиру. Он вошел в свою комнату, даже не снимая свою окровавленную куртку, и захлопнул дверь.
Саймон упаковал вещи в рюкзак и собрался уже покинуть квартиру, когда засомневался. Он не был уверен, почему, даже сейчас, но вместо того чтобы уйти он бросил сумку возле двери и сел в свое кресло, где и просидел всю ночь.
Он хотел позвонить Клэри, но было слишком раннее утро, и кроме того, Изабель сказала, что они с Джейсом ушли вместе, и мысль вмешаться посреди какого-нибудь особенного момента для них была не особо приятной. Он задумался, как дела у его матери. Увидь она его прошлой ночью с Марин, она решила бы, что он был именно тем монстром, за которого она его приняла.
Может, он им и был.
Он поднял взгляд, когда дверь Джордана скрипнула, и он возник из-за нее. Он был босой, все еще в тех же джинсах и футболке, которые надел вчера. Шрамы на его шее превратились в красные полосы. Он посмотрел на Саймона. Его ореховые глаза, обычно такие яркие и бодрые, были очень мрачными.
— Я подумал, что ты уйдешь, — сказал он.
— Я собирался, — сказал Саймон. — Но затем я решил, что стоит дать тебе шанс все объяснить.
— Нечего объяснять. — Джордан ушел на кухню и порылся в шкафчике, пока не достал фильтр для кофе. — Что бы Майя ни сказала обо мне, я уверен, это правда.
— Она сказала, что ты ударил ее, — сказал Саймон.
Джордан на кухне стал совершенно неподвижен. Он посмотрел на фильтр так, словно больше не знал, что с ним делать.
— Она сказала, что вы встречались несколько месяцев, и все было замечательно, — продолжил Саймон. — Затем ты стал жестоким и ревнивым. Когда она сказала тебе об этом, ты ударил ее. Она порвала с тобой, и когда однажды ночью она шла домой, что-то набросилось на нее и чуть не убило. А ты — ты сбежал из города. Без извинений, без объяснений.
Джордан положил фильтр на кухонный стол.
— Как она сюда добралась? Как она нашла стаю Люка Герруэя?
Саймон покачал головой.
— Она прыгнула в поезд до Нью-Йорка и выследила их. Она боец, эта Майя. Она не позволила тому, что ты с ней сделал, уничтожить ее. Многие позволили бы.
— Ты поэтому остался? — спросил Джордан. — Сказать мне, что я ублюдок? Потому что я и так это знаю.
— Я остался, — сказал Саймон, — из-за того, что я сделал прошлой ночью. Если бы я узнал это о тебе вчера, я бы ушел. Но после того, что я сделал с Марин… — он прикусил губу. — Я считал, что контролирую то, что со мной произошло, но это не так, и я ранил того, кто этого не заслуживал. Вот поэтому я и остаюсь.
— Потому что если я не чудовище, то и ты не чудовище.
— Потому что я хочу знать, как жить, и может быть, ты расскажешь мне. — Саймон наклонился вперед. — Потому что ты хорошо относился ко мне с тех пор, как я тебя встретил. Я никогда не видел тебя грубым или злым. А затем я подумал о Волках-Защитниках, и как ты сказал, что присоединился к ним, потому что творил плохие вещи. И я решил, может Майя — тот плохой поступок, который ты пытаешься искупить.
— Я пытался, — сказал Джордан. — Это она.