Рядом с вратами в небо тянуло ветки черное дерево. Его корни изрыли улицы вдоль и поперек, кое-где они проросли сквозь дома, разрушили часть стен. На дереве не было ни одного листочка, из-за чего оно казалось мертвым.
— Нужно найти место для отдыха, — сказала Флоренс. — Если честно, я уже ног не чувствую.
— Смотри, — я указала на ближайший дом, где отсутствовала часть стены. Внутри было темно — свет будто избегал заглядывать внутрь, но я могла думать только о том, что смогу хотя бы на час закрыть глаза. — Но надолго не будем задерживаться. Нужно подать сигнал, иначе нас никогда не найдут.
Флоренс кивнула и двинулась к вратам. Я заметила, что девушка чуть-чуть прихрамывает на правую ногу и постоянно хватается за куртку на груди, будто под одеждой что-то ее беспокоило.
Я подтолкнула Бурю вперед и лихорадочно пыталась придумать способ подать этот самый сигнал. Можно попробовать активировать врата, но куда они ведут? И стоит ли связываться с технологиями, в которых я ничего не смыслю? И никто из нас не смыслит.
Глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться.
Даже если это закрытый город — он не мог быть полностью автономным. Должен был существовать хоть какой-то механизм предупреждения об опасности, возможность позвать на помощь извне.
Вот только я мерила человеческими мерками. Город-то этот не людьми построен — он выглядел слишком древним. Место это окружено силовым полем, которого я никогда не видела раньше. И как сказала Эрта: «Этот мир — шкатулка, которая ждет свое сокровище».
Шкатулки с сокровищами обычно прячут так, чтобы никто их не нашел.
Что, если мы никогда отсюда не выберемся?
Горькое, черное отчаяние накатило с такой силой, что закружилась голова. От жары и усталости к горлу подступила невыносимая тошнота, захотелось забиться в самый темный угол города, свернуться калачиком и проспать трое суток кряду.
От мощного удара в грудь потемнело в глазах. Потеряв бдительность всего на секунду, я выпустила из виду Бурю, и он тотчас этим воспользовался, врезавшись в меня на полном ходу и выбив оружие из рук.
Въехав лицом в песок, я рванулась в сторону, но Буря взгромоздился сверху, вдавив колено чуть выше лопаток.
Одно движение — и он просто свернет мне шею! Судорожно схватившись за пояс, я вытащила из петли Ключ и ударила наугад.
Пронзительный визг подсказал, что импровизированный клинок угодил в цель.
Ключ в руке завибрировал и нагрелся, попавшая на него кровь жадно впиталась в поверхность, как в губку, а вверх рванул красноватый луч и растворился в разноцветных переливах силового поля.
Воздух вокруг заискрил, раскалился, и я уловила странное болезненное гудение, которого никогда не слышала раньше. Буря ошарашенно мотнул головой чем я и воспользовалась: оттолкнула его, опрокинула на песок и впечатала ботинок в живот. Почти с наслаждением я наблюдала, как он хватает ртом воздух, ощущая какое-то глубинное, темное злорадство.
Я открыла рот, чтобы позвать Флоренс, но она уже заметила возню и спешила назад.
Буря закашлялся и попытался подняться, но, поймав мой взгляд, застыл на месте.
— Еще один такой фокус — горло перережу.
— Попробовать стоило, — вздернув подбородок, он облизнул разбитую губу, из которой снова сочилась кровь. Ключ угодил парню в бедро: рана была неглубокой, но болезненной, на ткани медленно расползалось бордовое пятно.
Глянув вниз, на зажатый в кулаке артефакт, я поняла, что гудение исходит от него.
Глотнув человеческой крови, Ключ запел.
Фэд
— Кто тебя вообще учил кораблем управлять? И где ты закопал бездыханное тело своего учителя, мне интересно? Я уверена, что он помер от смеха, когда увидел, как ты держишь штурвал. С членом, небось, получше управляешься, повелитель кривых уравнений. Кто так ищет сигнал, пилот? Ты вообще в курсе, как работают мои системы? О, во имя святых шестеренок, да не так!
— Я и не думал, что шлюховозки такие болтливые, — хмыкнул Бардо.
— Шлюховозка?! — возмущенно взвизгнула «Цикута». — Я — великое творение Пожирателей звезд! Мой мозг принадлежал древнему существу, попавшему в ваш захудалый сблев, который вы упорно величаете «галактикой», из мира настолько развитого, что ты бы там давно покончил с собой, ощутив тотальную неполноценность! И я, плоть от плоти великих звездных путешественников, оказалась в вонючих лапищах какой-то мадам, которая использовала древнейший из артефактов ради бессмысленного совокупления и «виу-виу, смотри, как я умею!» Немыслимо! Я требую уважительного отношения!
— Может, для начала выслушаешь, а потом будем друг другу руки жать? — Бардо набрал на приборной панели команду управления поисковыми системами. Не без едкой подсказки, конечно. — Ах да, я забыл! У тебя нет рук.
— У тебя они есть, а толку?
— Между прочим, мой дед — лучший из пилотов галактики! Так что надежнее этих рук тебе все равно не найти.
— Генетика — странная штука, — задумчиво протянула «Цикута». — На тебе она явно отдохнула.
И так снова, и снова, и снова.
Казалось, что корабль никогда не устанет сыпать колкостями, а Бардо никогда не устанет на них отвечать.
Недовольный голос «Цикуты» не замолкал с того самого мгновения, как мы покинули планету. В первые минуты было любопытно, ведь я никогда раньше не видел такого продвинутого искусственного интеллекта. Современные аналоги казались бледными тенями рядом с говорливой «Цикутой». Потом уже хотелось тишины, а сейчас я был как никогда близок к насилию. Бардо сидел в кресле пилота натянутый, как струна, и я видел, как мелко подрагивали его руки, когда над головой громыхала очередная тирада корабля.
На его навыках это никак не сказывалось, но было немного жаль беднягу.
Я-то мог точно сказать, что Бардо — хороший пилот, но у «Цикуты» было либо плохое настроение после похищения со станции, либо искреннее желание довести нас до того состояния, когда проще отрастить себе крылья за спиной и движок в заднице, чем сладить с этим своенравным интеллектом.
Куб не уставал поддакивать своей подружке, и я все пытался решить, кто из них раздражает меня больше. Слишком большой словарный запас оказался у артефакта, который до этого развлекался только насылаением на людей кошмаров.
Герант же наблюдал за происходящим с безразличием. Мыслями он был далеко отсюда, в другом мире, ином измерении, где его ждала Ши, а меня Флоренс.
Если быть честным, то столкновение с Каифой выбило меня из колеи. От одного только воспоминания о ее волке я покрывался холодным липким потом, и представлял на его месте Канарейку. Опустив голову, я смотрел на свои ладони и постоянно натыкался взглядом на браслет, который теперь носил сам. Конечно, мои запястья были не такие тонкие, как у Флоренс, так что цепочки хватило только на два оборота, но безделушка настойчиво напоминала о хозяйке и том, что нам есть о чем поговорить.