— Пожалуйста… — прошептала я, даже не зная, о чем прошу.
Магистр остановился, а я поняла, что почти не касаюсь ногами пола, а меч остался валяться внизу — не дотянуться.
Вытянув инъектор из кармана на бедре, я нажала на кнопку, выпустив из стальной оболочки тонкую иглу.
Она вошла в бок магистра как раз в тот момент, когда его клинок прошил меня насквозь.
Сталь провернулась в ране, обожгла нестерпимым холодом.
— Кха… — выдохнула я, пачкая его белоснежную рубашку кровью и слюной.
— Флоренс! — крик Ши казался бесконечно далеким, тихим и блеклым.
Все вокруг потеряло краски, посерело, налилось тяжелой болью. Мир превратился в одну пульсирующую точку под грудью, откуда толчками выплескивалась моя жизнь.
Магистр припал на одно колено, клинок уперся в землю, шевельнулся и рассыпал по внутренностям невидимые языки пламени, которые, казалось, могли выжечь саму мою душу.
Моргнув, я подняла голову, искала его взгляд: хотела понять, помогло ли.
Спасла ли я его…
На щеку упало что-то горячее. Скатилось вниз и коснулось губ.
Соленое.
Прямо как слезы…
Глаз магистра я так и не рассмотрела: не могла сфокусироваться, сморгнуть мрак, заслонявший собой все вокруг.
Где-то пронзительно хохотала девушка-шакал, что пришла попировать на моем трупе. Она только и ждала, когда последний вздох сорвется с губ, чтобы зарыться пастью в остывающее тело.
Впрочем, хохотала она недолго. В ее горле что-то булькнуло, сломалось. С губ сорвался пронзительный визг.
Повернув голову, я только могла рассмотреть, как она рвет тонкими пальцами волосы и царапает лицо. Как полосует кожу, будто что-то там, под ней, сводило ее с ума. Она визжала и визжала, на одной ноте, захлебывалась словами и проклятиями; а магистр поднялся, достал из-за пояса короткий стилет и двинулся к ней черной полуразмытой тенью.
Каифа покачнулась, как стебель высохшей травы под напором безжалостного ветра. В ее кулаках были зажаты пучки волос, глаза закатились, а с подбородка свисала нитка слюны.
Вот и все, — прошептал Бардо.
— Вот и все, — проговорил магистр, вгоняя стилет под подбородок Каифы.
— Вот и все… — пробормотала я, закрывая глаза.
Фэд
Я хотел все забыть. Я надеялся, что этот кошмар сотрется из памяти, как худший из снов, и никогда больше не вернется, не проберется ледяными щупальцами ужаса и отчаяния мне в сердце и не устроит там кровавое пиршество.
Я шептал слова о прощении, но Канарейка их не слышала, и в первое — самое жуткое — мгновение я подумал, что все: я убил ее. Она мне доверилась, а я подвел. Не смог побороть тошнотворный мрак, что скрутил меня по рукам и ногам, превратив в послушную куклу Каифы.
Я убил свою Птицу.
Я ее не спас…
Когда стилет нашел свою цель, я испытал торжество. Горькое, блеклое — оно не могло сравниться с накатившей волной облегчения, когда Герант развеял мои худшие страхи: Канарейка жива.
Может, моя рука дрогнула в последний момент. Может, она все так рассчитала, что не напоролась сердцем на сталь. Не плевать ли? Птица дышала, и эту мысль я прокручивал в голове снова и снова как заевшую запись — будто никак не мог поверить, что еще не все кончено.
Я не мог оставаться на корабле, мне нужно было подумать, прежде чем Канарейка придет в себя, прежде чем я смогу с ней заговорить; и взяв Ши, мы вернулись в бордель, чтобы проверить, уцелел ли хоть кто-то еще из девушек Госпожи.
Ши шагала за мной в зыбкой тишине, и от ее молчания мне становилось только хуже.
Канарейка меня возненавидит. Почему-то в этом у меня сомнений не возникало.
И поделом!
Из меня дрянной начальник и дрянной мужчина. Единственную женщину, кто искренне, тепло меня полюбил, я не смог уберечь от собственного прошлого.
Я не заслуживаю ее.
— Перестань себя накручивать, — вдруг сказала Ши.
— Ты, вроде как, мысли не читаешь, — ответил я холодно. — Или научилась уже?
— Мне не нужно читать мысли, чтобы понимать — ты думаешь о всякой ерунде. — Девушка поравнялась со мной, клинок агрессивно поблескивал в ее руке, а волосы потемнели от пота. — Ты к себе несправедлив. Север, мой хозяин… был таким же. Всегда взваливал на плечи все проблемы мироздания и страшно сокрушался, когда что-то шло не по плану.
— Не по плану?! Я почти ее убил! Еще бы один дюйм… Я сглупил. Смалодушничал. Мне стоило пристрелить Каифу при первой же встрече, а я этого не сделал, за что теперь расплачивается невинный человек.
— Какой смысл посыпать голову пеплом, когда уже все случилось? — Ши смотрела на меня не мигая, и в ее серых глазах не было осуждения. — Вынеси урок! Это все, что ты можешь сделать, — она мягко сжала мою ладонь свободной рукой. — Флоренс примет тебя любым, разве ты не понимаешь? Все, что держало ее на ногах, пока вы нас искали, — это вера, что уж ты-то точно придешь, чтобы спасти нас. И я уверена, что она не будет тебя винить.
— Я буду.
— Ну и дурак, — Ши пожала плечами. — Вы были не в себе. Одурманены, сломлены. Флоренс понимала, что идет на большой риск! Объективно, ты сильнее ее. Ты мощнее, быстрее, опытнее — это не скрыть дурманом и не притупить внушением. Она еще совсем девчонка в плане боевого опыта. Что она там успела увидеть в учебке своей? И у вас точно не было серьезных боевых миссий в эти полгода, что она с тобой. И Флоренс никогда не выходила в открытый бой один на один, да еще и с таким соперником — но она приняла решение и спасла тебе жизнь. Так что прояви уважение и скажи «спасибо», а не занимайся этим долбаным самобичеванием. Закроешься сейчас, отстранишься — и только хуже сделаешь.
— Не думала стать мозгоправом? — я невольно хохотнул, но Ши не улыбнулась в ответ.
— Даже самая гибкая ветвь может сломаться, если приложить усилие. Не дай Флоренс сломаться под гнетом твоего глупого и беспочвенного чувства вины.
— Я бы с радостью освободил ее, если бы мог, — процедил я сквозь стиснутые зубы.
— Я знаю. Только вот ей эта свобода не нужна.
«Этот мир без вас мне не нужен».
Зажмурившись, я попытался сосредоточиться на задании, только выходило совсем паршиво.
Мы нашли Госпожу там же, где нас схватила Каифа. Женщина немного пришла в себя и даже смогла говорить. Из ее объяснений выходило, что Каифа просто включила запись их разговора и криков других девушек, чтобы создать видимость: в этой комнате есть люди. Через стены отличить настоящие голоса от записанных — практически невозможно, — вот мы с Герантом и попались, как дети.
Освободив женщину, мы спустились в оружейную, где укрылись оставшиеся выжившие. Не так уж и много их было, но Госпожа и не думала закатывать истерику или обвинять нас.
— Люди умирают каждый день. От болезни или от пули — тут уж как повезет. Я рада, что никто из вас серьезно не пострадал.
Наемников, попавших под действие Каифы, находили в коридорах. Кто-то из них просто пустил себе пулю в лоб, кто-то окончательно свихнулся и бродил от стены к стене, тыкаясь лбом в резные панели. Дурман уничтожил в них все человеческое, а предсмертная агония Каифы выжгла последние искорки здравого смысла.