Вечером Лина бродила по коридорам Академии. Слишком много нового, слишком много странного. Она свернула в боковой проход, где витражи закрывали свет, и всё тонуло в полумраке.
И там увидела зеркало.
Высокое, в старинной раме.
В отражении она стояла одна. Но через миг заметила: в зеркале её глаза были темнее, а губы шевелились.
— Отдай мне письмо, — прошептало отражение.
Лина отпрянула, сердце колотилось. Но зеркало молчало.
И тут в тени за её спиной что-то шевельнулось. Шаги, холодный ветер.
— Не пугайся, — прозвучал голос. Артём вышел из-за колонны. — Они здесь повсюду. Тени. То, что осталось от людей, когда Печать их закрыла.
— Это… чудовища?
— Они были людьми, — он пожал плечами. — Но теперь служат городу. Или ждут, когда их освободят.
Лина вспомнила письмо. Чернила, пахнущие дымом. И вдруг ощутила — зеркало по-прежнему смотрит.
Глава пятая. Тайный клуб
Через неделю Лина поняла, что Академия — не единое целое.
Были официальные уроки: Язык города, Заговоры, Хроники печати. Всё строго, размеренно, учителя требовали дисциплины.
Но по ночам кто-то исчезал. В комнатах пустели кровати, а утром ребята возвращались усталые, с глазами, полными огня.
— Не задавай вопросов, если не готова услышать правду, — вспоминала Лина слова магистра. Но любопытство оказалось сильнее.
И в одну из ночей Артём сам подошёл к ней.
— Хочешь увидеть город настоящим? — спросил он. — Не учебный, не тот, что показывают на уроках. А тот, где печать трещит, где тени почти свободны.
Лина молчала. Сердце стучало слишком громко.
— Тогда приходи в подвал, — сказал он. — Сегодня. Полночь.
Она знала, что это глупо. Но уже чувствовала: Академия не просто учит. Она разделяет.
И однажды придётся выбрать сторону.
Глава шестая. Подвал
Полночь. Академия спала, коридоры дремали под мерцанием ламп, а шаги Лины казались слишком громкими. Она шла вниз, к подвалу, где пахло сыростью и воском.
Дверь приоткрыта. За ней — шёпот.
Она вошла.
В круге свечей стояли студенты. Трое из старших курсов, ещё двое помладше и Артём. На полу — нарисованный мелом знак: круг, пересечённый линиями, похожими на трещины.
— Добро пожаловать, — сказал Артём. — Это не урок. Здесь мы узнаём правду.
Он протянул ей руку. Лина колебалась, но всё же шагнула в круг.
Свечи дрогнули. В воздухе запахло железом, как в метро, где тормозят поезда.
— Слушай, — прошептал Артём.
И вдруг стены подвала застонали. Будто камни разговаривали. Лина услышала:
«Трещина растёт».
Она вздрогнула. Остальные кивнули, как будто давно привыкли к этим словам.
— Печать не вечна, — сказал Артём. — Она сдерживает магию и тени, но трещины появляются снова и снова. Магистры хотят их латать, а мы — открыть. Потому что за печатью не только тьма, но и сила.
Глава седьмая. Перекрёсток
На следующее утро Лина чувствовала себя разбитой. Слова теней не выходили из головы.
На уроке «Язык города» преподаватель повёл их на улицу. Они стояли у перекрёстка, где машины гудели, светофоры мигали.
— Город дышит здесь особенно сильно, — сказала она. — Умейте читать.
Ученики рисовали символы прямо на асфальте мелом. Кто-то видел слова, кто-то линии. Лина вдруг заметила — прямо перед ней в трещинах асфальта проступает знакомый знак: круг с трещинами.
Она моргнула — и мир замер.
Машины остановились. Люди застыли. Даже ветер стих.
Только она и перекрёсток.
— Вот оно, — раздался голос Артёма за спиной. — Ты умеешь видеть. Ты та, кто нужна.
Мир рванулся вперёд. Машины тронулись, шум вернулся. Никто, кроме них, ничего не заметил.
Лина сжала кулаки. Её сердце билось слишком громко.
Глава восьмая. Шёпот библиотеки
Вечером Лина пошла в библиотеку Академии. Настоящую, закрытую от студентов. Дверь приоткрылась сама, будто впуская её.
Книги там шептали громче, чем где-либо. Она провела рукой по корешкам, и пальцы стали липкими от чернил.