— Тогда кому принадлежишь ты?
Себастьян разомкнул губы, но ничего не ответил. Сначала Клэри подумала, что ему нечего сказать. Она была удивлена, не то, чтобы его слова что-то значили для нее, просто ей было любопытно.
Прежде чем она смогла что-то ответить, за их спиной раздался голос:
— Что здесь происходит? — Это был Джейс. Он переводил взгляд с одного на другого. Его лицо было бесстрастно. Джейс был покрыт блестками, в его золотых волосах сверкали серебряные капли. — Клэри.
В его голосе прозвучало раздражение. Она отстранилась от Себастьяна и вскочила на ноги.
— Извини, — ответила она, затаив дыхание. — Я потерялась в толпе.
— Я заметил, — сказал он. — Я танцевал с тобой, но стоило мне отвернуться, как ты исчезла, а очень упорный оборотень пытался расстегнуть мои джинсы.
Себастьян фыркнул.
— Этот оборотень был парнем или девушкой?
— Точно не знаю. В любом случае, это мог быть обман зрения. — Он взял Клэри за руку, слегка обхватив запястье пальцами. — Хочешь пойти домой? Или потанцуем еще немного?
— Потанцуем еще.
— Можно?
— Идите. — Себастьян откинулся назад, удерживаясь руками за край фонтана, его улыбка была острой, как бритва. — А я посмотрю.
Что-то промелькнуло в памяти Клэри: воспоминание о кровавом отпечатке руки. Оно исчезло так же быстро как появилось, и она нахмурилась. Ночь слишком прекрасна, чтобы думать о плохом.
Она оглянулась на брата только на мгновение, прежде чем позволить Джейсу протащить себя через толпу к краю, туда, где давление чужих тел было меньше.
Другой шар цветного света взорвался над их головами пока они шли, рассеивая серебро, и она подняла голову, ловя сладко-соленые капельки языком. В центре комнаты, прямо под костяным канделябром, Джейс остановился, и она качнулась к нему. Ее руки обвились вокруг него, и она почувствовала, как серебряная влага стекает по лицу, будто слезы.
Через тонкую ткань футболки она могла чувствовать обжигающий жар его тела. Ее руки скользнули под футболку, слегка царапая ногтями его ребра. Серебряные капли блеснули на его ресницах, когда он опустил взгляд и наклонился, чтобы шепнуть что-то ей на ухо. Его руки погладили ее плечи, спускаясь ниже. Ни один из них больше не танцевал по-настоящему. Гипнотическая музыка звучала вокруг, и двигались другие танцоры, но Клэри едва их замечала.
Парочка, танцующая рядом, рассмеялась и отпустила насмешливый комментарий по-чешски. Клэри не могла понять точно, но догадалась, что смысл был «снимите номер».
Джейс издал нетерпеливый звук и снова начал пробираться через толпу, таща ее за собой к одной из темных ниш, расположенных вдоль стен. Здесь была дюжина ниш, в каждой была деревянная лавка и вельветовая занавеска, что могло создать ощущение мнимой приватности.
Джейс задернул занавеску, и они столкнулись друг с другом, как море сталкивается с берегом во время прилива. Их губы встретились и стали двигаться в унисон; Джейс поднял её, что бы она смогла прижаться к нему, его пальцы сминали скользкую ткань её платья. Клэри ощущала тепло и мягкость, руки искали и находили, поддаваясь и сжимая. Её руки были под тенниской Джейса, её ногти царапали его спину, свирепо радуясь, когда он выдыхал.
Он укусил ее нижнюю губу, и она ощутила вкус крови во рту, солёной и горячей. Было похоже, будто бы они хотели разрезать друг друга, подумала она, забраться в друг дружеские тела и поделиться друг с другом своим собственным сердцебиением, даже если это убьёт их обоих.
В нише было темно, так темно, что Джейс был только контуром из теней и золота. Он прижал своим телом Клэри к стене. Его рука скользила по ее телу. Достигнув конца платья, он приподнял его вверх, обнажив ее ноги.
— Что ты делаешь? — прошептала она. — Джейс?
Он посмотрел на нее. Специфический свет в клубе сделал его глаза множеством ломаных цветов. Он озорно улыбнулся ей.
— Ты можешь остановить меня, когда захочешь, — ответил он. — Но ты этого не сделаешь.
Себастьян раздвинул пыльный бархатный занавес, закрывавший нишу, и улыбнулся. Скамья протянулась внутри небольшой круглой комнаты, там сидел мужчина, облокотившись о каменный стол. У него были длинные черные волосы, шрам или знак в форме листа на одной щеке, и глаза, зеленые словно трава. Он был одет в белый костюм, платочек с вышитым зеленым листом выглядывал из кармашка.
— Джонатан Моргенштерн, — сказал Мелиорн.
Себастьян не стал поправлять его. У фейри был огромный ассортимент имён, и они никогда не станут его называть другим именем; только тем, которое выбрал для него отец.