«Клэри?»
Ничего. Он пытался подавить свою нервозность. Вероятно, она спала.
Он поднял взгляд, и обнаружил, что все трое сидящих за столом уставились на него.
— Кто звонил? — спросила Изабель.
— Это была Майя. Она сказала, что Люк очнулся и может говорить. Он поправится. — Началась болтовня в непринуждённом стиле, но Саймон по-прежнему смотрел на золотое кольцо в своей руке. — Она подкинула мне идею.
Изабель приблизилась к нему, а затем остановилась, выглядя взволнованной. Саймон не винил её. В последнее время его идеи были совершенно самоубийственными.
— О чем ты? — сказала она.
— Что нам нужно для вызова Разиэля? Сколько места? — спросил Саймон.
Магнус замер над книгой.
— По крайней мере, нужна миля. Вода подойдет. Что-то вроде озера Лин…
— Ферма Люка, — сказал Саймон. — Северная часть штата. Час или два в дороге. Там, наверное, заперто, но я знаю, как туда попасть. И там есть озеро. Конечно, не такое большое как Лин, но…
Магнус закрыл книгу, которую держал.
— Неплохая идея, Симус.
— Через несколько часов, — сказала Изабель, взглянув на часы — Мы могли бы быть там…
— О, нет, — сказал Магнус. Он оттолкнул от себя книгу. — В то время как твой энтузиазм безграничен и впечатляющ, Изабель, я слишком устал, чтобы правильно сотворить заклинание вызова на данный момент. И это не то, чем я готов рисковать. Думаю, все согласны.
— Так когда? — спросил Алек.
— Нам нужно поспать несколько часов, — ответил Магнус. — Выступаем рано утром. Шерлок… извини, Саймон… позвони и спроси, можно ли одолжить грузовик Джордана на время. А теперь… — Он оттолкнул свои бумаги в сторону. — Я собираюсь пойти поспать. Изабель, Саймон, вы можете воспользоваться свободной комнатой снова, если пожелаете.
— Разные спальни были бы лучше, — проворчал Алек.
Изабель вопросительно взглянула на Саймона своими темными глазами, но он уже полез в карман за телефоном.
— Хорошо, — сказал он. — Я вернусь к вечеру, но сейчас я должен сделать что-то очень важное.
В дневное время Париж был городом с узкими извилистыми улочками, выходящими на широкие проспекты, приятными золистыми зданиями с шиферными крышами и со сверкающей рекой, разделяющей его надвое, как шрам, полученный на дуэли.
Себастьян, несмотря на своё утверждение доказать Клэри, что у него есть план, был немногословен, пока они шли по улице, сплошь уставленной арт-галереями и магазинами старых пыльных книг, вплоть до улицы Гранд-Огюстен, выходящей на берег реки. С Сены подул прохладный ветер, и она задрожала.
Себастьян размотал шарф со своей шеи и протянул ей. Ворсистый черно-белый твид еще хранил тепло его тела.
— Не будь глупой, — сказал он. — Ты замерзла. Надень его.
Клэри обмотала им свою шею.
— Спасибо, — по привычке сказала она и вздрогнула.
Ну вот! Она поблагодарила Себастьяна. Она ждала, что молния падет с небес и испепелит ее на месте. Но ничего не произошло. Он странно посмотрел на нее.
— Ты в порядке? Ты выглядишь так, словно собралась чихать.
— Я в порядке.
Шарф пах мужским запахом и цитрусовым одеколоном. Она не была уверена, что думала, что он будет пахнуть так. Они продолжили путь.
На этот раз Себастьян замедлил шаг, идя рядом с ней и останавливаясь, чтобы объяснить, что районы Парижа были пронумерованы. Сейчас они переходили из Шестого в Пятый, в Латинский квартал, и мост, пересекающий реку впереди, назывался Понт Сен-Мишель.
Как заметила Клэри, мимо них проходило много молодых людей: девушки ее возраста или старше, невозможно стильные в облегающих брюках, на недосягаемо высоких каблуках, с длинными волосами, развевающимися на ветру с Сены. Многие из них останавливались, чтобы бросить на Себастьяна оценивающие взгляды, которые он, казалось, не замечал.
Джейс, подумала она, заметил бы.
Себастьян обладал яркой внешностью с белоснежными волосами и черными глазами. Он показался ей красивым еще в первую встречу, когда был с выкрашенными в черный цвет волосами, хотя это совершенно не шло ему. Так он выглядит лучше. Бледность его волос придаёт его коже хоть какой-то цвет, позволяет обратить внимание на его высокие скулы и изящную форму лица. Его ресницы были невероятной длины, темнее волос, и слегка загнутыми, как у Джослин — это было ужасно несправедливо! Почему только она из их семьи не получила завивающиеся ресницы? И почему у него не было ни одной веснушки?
— Так, — сказала она резко, прерывая его на полуслове, — кто мы?
Он бросил на нее косой взгляд.