— Я не видела нефилимов пятнадцать лет, пока твой брат не связался со мной, — сказала Магдалена. Было трудно сказать, на кого она смотрела, пока говорила; ее невыразительные глаза, казалось, блуждали, но она точно не была слепой. — Это правда? У тебя есть… материал?
Себастьян залез в мешочек, прикрепленный к его оружейному поясу, и достал из него кусок чего-то, очень напоминающего кварц. Он положил это на длинный стол, и случайный луч солнца, прошедший сквозь звездное небо, словно шел из глубины материала.
Клэри затаила дыхание. Это был адамас, из лавки старьевщика из Праги. Магдалена шипяще вздохнула.
— Чистый адамас, — сказал Себастьян. — Нетронутый руной.
Железная Сестра обошла вокруг стола и положила руку на адамас. Ее руки, в шрамах и покрытые несколькими рунами, дрожали.
— Adamas pur, — прошептала она. — Прошли годы с тех пор, как я в последний раз держала в руках святую материю.
— Ты обработаешь его и зачаруешь, — произнес Себастьян. — Когда ты сделаешь, я заплачу тебе больше. То есть, если ты веришь, что можешь создать то, что я просил.
Магдалена взяла себя в руки
— Разве я не Железная Сестра? Разве я не приняла постриг? Разве не я обрабатывала Небесный Материал? Я могу создать то, что обещала, сын Валентина. Никогда не сомневайся в этом
— Я рад это слышать. — Было веселье в голосе Себастьяна — Я вернусь сегодня ночью. Ты знаешь, как найти меня, если я тебе понадоблюсь.
Магдалена кивнула головой. Все ее внимание вернулось к пергаминовой субстанции, адамасу. Она погладила его пальцами
— Да. Вы можете идти.
Себастьян кивнул и сделал шаг назад.
Клэри колебалась. Она хотела схватить женщину, расспросить ее о том, чего же требовал Себастьян, спросить о том, почему она преступила Закон Конклава, чтобы работать под началом Валентина.
Магдалена, как будто почувствовав ее колебания, подняла голову и тонко улыбнулась.
— Вы, двое, — сказала она, и на мгновение Клэри подумала, что она собиралась сказать, что не понимает, почему они были вместе, что она слышала, как они ненавидят друг друга, что дочь Джослин была Сумеречным Охотником, тогда как сын Валентина — преступником. Но она только покачала головой. — Mon Dieu, — воскликнула она, — как же вы похожи на своих родителей!
Глава 16. Братья и Сестры
Когда Клэри и Себастьян вернулись домой, гостиная была пуста, но в раковине были тарелки, которых не было там ранее.
— Мне казалось, что ты сказал о том, что Джейс спит, — сказала она Себастьяну, с долей осуждения в голосе.
Себастьян пожал плечами.
— Когда я говорил это, он спал. — В его голосе сквозила насмешка, но не было реальной угрозы. Они возвращались от Магдалены практически молча, но не в плохом смысле молчания. Клэри позволила мыслям унестись далеко, и лишь вернувшись назад к реальности, поняла, что она шла рядом с Себастьяном. — Я практически уверен, что знаю, где он.
— В своей комнате? — Клэри начала подниматься по лестнице.
— Нет. — Он прошел вперед ее. — Пойдем. Я покажу тебе.
Он быстро поднялся по лестнице в хозяйскую спальню, Клэри шла по пятам. Она увидела в замешательстве, что он отодвинул боковую часть шкафа. Она скользнула в сторону, открывая лестницу за ней. Себастьян усмехнулся через плечо Клэри, когда она подошла и встала позади него.
— Ты шутишь, — сказала она. — Потайная лестница?
— Только не говори мне, что это самая удивительная вещь, которую ты сегодня видела.
Он перешагивал сразу через две ступеньки, и, хотя Клэри устала, она всё же последовала за ним.
Винтовая лестница привела в просторную комнату с отполированным деревянным полом и высокими стенами. Со стен свисали всевозможные виды оружия, и из-за этого комната была схожа с тренировочным залом Института — кинжалы и шакрамы, булавы и мечи с клинками, арбалеты и кастеты, метательные звезды, топоры и мечи самураев. На полу были аккуратно нанесены тренировочные круги.
В центре одного из них находился Джейс, спиной ко входу. Он был без рубашки и босиком, в черных тренировочных брюках, в каждой руке по ножу. Изображение промелькнуло у нее в голове: обнаженная спина Себастьяна, исполосованная безошибочными ударами кнута. Спина Джейса была гладкой, бледно-золотистая кожа поверх мускулов, украшенная только характерными шрамами сумеречных охотников… и царапинами от ее ногтей, сделанных прошлой ночью.