Его руки, поглаживая ее, спускались вниз по ее волосам, по спине, к талии. Его прикосновение было утешающим — ощущение стука его сердца наряду с ее звучала столь родственной музыкой — и если ключ был несколько иным, то с закрытыми глазами это не имело значения.
Как говорила Королева Благого Двора, под кожей у них течет одна и та же кровь; ее сердце убыстряло ритм вместе с его, и также замедляло его. Она подумала о том, если бы ей снова пришлось все это пережить под безжалостным взглядом Разиэля — она бы поступила точно так же.
На этот раз он отстранился, задержав свои пальцы на ее щеке, губах.
— Я хочу того, чего хочешь ты, — сказал он. — Когда бы ты не хотела этого.
Клэри ощутила, как дрожь пронеслась вниз по ее позвоночнику. Слова звучали просто, но были опасность и соблазнительное приглашение в падающем тоне его голоса: «Все, что ты хочешь, когда ты хочешь». Он пригладил рукой ее волосы, спустился по ее спине, задерживаясь на талии. Она сглотнула. Существовала лишь одна вещь, которая поможет ей сдержаться.
— Почитай мне, — вдруг попросила она. Он моргнул, глядя на нее сверху вниз.
— Что?
Она смотрела мимо него на книги на его тумбочке.
— Мне нужно над многим подумать, — ответила она. — Над словами Себастьяна, над тем, что произошло прошлой ночью, над всем. Мне нужно поспать, но я слишком напряжена. Когда я была маленькой и не могла заснуть, моей маме приходилось читать мне.
— А, то есть сейчас я напоминаю тебе о матери? Я должен присмотреть более мужественный одеколон.
— Нет, просто… Это было бы очень мило с твоей стороны.
Он стремглав кинулся по подушкам, достигнув полки с книгами у кровати.
— Что конкретно ты хочешь послушать?
Он взял книгу с полки, выставив ее при этом напоказ. Она выглядела старой, в кожаном переплете, название было оттиснута золотом на лицевой стороне. «Повесть о двух городах». Диккенс всегда выглядит многообещающе…
— Я читала ее раньше. По школьной программе, — отозвалась Клэри. Она кинулась по подушкам к нему. — Но я плохо его помню, так что буду не против услышать еще раз.
— Отлично. Я тебе не говорил, что обладаю красивым мелодичным голосом, — как раз для чтения.
Он открыл книгу на титульном листе, где название было напечатано витиеватым шрифтом. Его пересекало длинное посвящение, чернила истерлись и надпись была практически нечитаемая, хотя Клэри смогла разобрать подпись:
«С надеждой в конце, Уильям Герондейл»
— Кто-то из твоих предков, — произнесла Клэри, касаясь страницы пальцем.
— Да. Странно, что эта книга была у Валентина. Должно быть, мой отец отдал ее ему.
Джейс открыл страницу наугад и начал читать:
«Он посидел так еще минуту, потом отнял руку от лица и заговорил спокойно:
— Не бойтесь выслушать меня. Не пугайтесь, что бы я ни сказал. Я все равно, что умер, давно когда-то, в юности. Вся моя жизнь — это только то, что могло бы быть.
— Нет, нет, мистер Картон!
Я уверена, что лучшая часть жизни у вас еще впереди, я уверена, что вы можете стать гораздо, гораздо достойнее себя самого!»
— О, теперь я вспомнила эту историю, — произнесла Клэри. — Любовный треугольник. Она выбрала скучного парня.
Джейс мягко хихикнул.
— Скучного для тебя. Кто знает, что страстного прячут Викторианские леди под нижними юбками?
— Ты знаешь, а ведь правда.
— Ты о чем, о юбках?
— Нет. Я о том, что у тебя действительно красивый голос, подходящий для чтения.
Клэри развернулась лицом к его плечу. Были такие моменты, подобные этому, более важные чем, когда он целовал ее, когда ей было намного больнее — что в эти моменты он мог быть ее Джейсом. А до тех пор она будет держать свои глаза закрытыми.
— Все это — стало абсолютно жестким, — произнес Джейс, открываю другую страницу. — Чего еще могла бы ты желать?
— Может, хватит уже слушать эти вопли, которые кто-то считает музыкой? — заявила Изабель, постукивая ногой в сапоге по приборной панели в грузовике Джордана.
— А мне нравятся эти вопли, девочка моя, и поскольку я за рулем, то мне и выбирать, — ответил Магнус на повышенных тонах.
И он действительно был за рулем. Саймон был удивлен, узнав, что он умеет водить, хотя он не был уверен, почему. Магнус прожил очень много времени. Конечно, у него нашлось место в его жизни для того, чтобы потратить несколько недель на курсы по вождению. Хотя Саймон не переставал гадать, какая дата рождения стояла в его правах.