Изабель завозилась с какими-то несуществующими нитками на своем манжете.
— Что ему сказать?
— Как ты относишься к нему.
Изабель посмотрела мятежно.
— Я не должна это делать.
Клэри покачала головой.
— Боже. Вы с Алеком так похожи, — глаза Изабель расширились.
— Это не так. Мы абсолютно не похожи. Я встречалась со многими, он же ни с кем до Магнуса. Он ревнует, а я нет…
— Все когда-нибудь испытывают ревность. — Клэри говорила твердо. — А вы оба такие упрямые. Это любовь, а не Битва при Фермопилах. Не надо относится ко всему, как будто это последний бой. Ты не должна сдерживать свои эмоции внутри.
Изабель всплеснула руками.
— Ты что, эксперт?
— Я не эксперт, — сказала Клэри — Но я знаю Саймона. Если ты не поговоришь с ним, он подумает, что ты в нем не заинтересована, и сдастся. Он нуждается в тебе, Из, а ты нуждаешься в нем. Ему, так же, нужно, чтобы ты была той, кто это скажет.
Изабель вздохнула и повернулась, чтобы продолжить путь. Клэри не могла разобрать, что та бормочет по пути.
— Ты знаешь, это твоя вина. Если бы ты не разбила его сердце…
— Изабель!
— Ну, это ведь правда.
— Ага, а я вот вспомнила тот момент, когда он превратился в крысу, а ты предложила его таким и оставить. Навсегда.
— Я такого не говорила.
— Говорила, — перебила ее Клэри.
Они дошли до следующего этажа, где длинный коридор разветвлялся в обе стороны. Перед двойными дверями в лазарет стоял один из Безмолвных Братьев, одетый в робу из хлопка, сложив руки и склонив голову в медитативной позе.
Изабель поздоровалась с ним, помахав рукой.
— Ну, вот и пришли. Удачи тебе с прохождением мимо него к Джейсу.
И она пошла обратно по коридору, стуча каблуками по деревянному полу.
Клэри вздохнула и потянулась к стило на своем поясе. Она сомневалась, что существовала какая-то красивая руна, чтобы надурить Безмолвного Брата, но, возможно, если она подберется к нему поближе, то сможет нарисовать усыпляющую руну на его коже…
Клэри Фрэй.
Голос в ее голове звучал удивленно, а так же, довольно знакомо. Он был беззвучным, но она узнала форму его мыслей, как кто-то мог бы узнать чужой смех или дыхание.
— Брат Захария.
Она безропотно засунула стило на место и приблизилась к нему, мечтая, чтобы Изабель осталась с ней.
Я предполагаю, ты пришла навестить Джонатана, сказал он, поднимая голову из медитативной позы. Его лицо все еще пряталось в тени под капюшоном, но она смогла разглядеть очертание его угловатых скул. Несмотря на запрет Братства.
— Прошу Вас, зовите его Джейс. Иначе это тоже заблуждение.
Джонатан — хорошее старинное имя сумеречных охотников, первое из имен. Герондейлы всегда сохраняли имена в семье…
— Он не носил имя Герондейл, — заметила Клэри. — Но у него есть кинжал его отца. На нем написано С. У. Г. на лезвии.
Стефан Уильям Герондейл.
Клэри сделала еще один шаг к дверям, и к Захарии.
— Вы много знаете об Герондейлах, — сказала она. — И из всех Молчаливых Братьев Вы кажетесь наиболее человечным. Большинство из них никогда не показывают своих эмоций. Они похожи на статуи. Но вы кажется, чувствуете. Вы помните Вашу жизнь.
Быть Безмолвным Братом — это жизнь, Клэри Фрай. Но если ты имеешь в виду, что я помню свою жизнь до Братства, то да, помню.
Клэри сделала глубокий вздох:
— Вы когда-нибудь были влюблены? До Братства? Был ли кто-то за кого вы хотели бы умереть?
Повисло долгое молчание. А затем, он ответил:
Было двое. Есть воспоминания, которые не стирает время, Кларисса. Спроси у своего друга, Магнуса Бейна, если ты не веришь мне. Вечность не помогает забыть о потерях, но делает боль терпимой.
— У меня нет вечности, — сказала Клэри тихо. — Пожалуйста, позвольте мне войти, чтобы увидеть Джейса. — Брат Захария не пошевелился. Она все еще не видела его лица, лишь намек на очертания под капюшоном его робы. Виднелись только руки, сложенные перед собой. — Пожалуйста, — повторила Клэри.
Алек вскочил вверх на платформу станции метро Мэрии и последовал в сторону лестницы. Он заблокировал образ Магнуса, уходящего от него. Одной и единственной мыслью была та, что он собирался убить Камиллу Белкорт.
Он поднимался вверх по лестнице, прижимая клинок серафима к поясу, пока он шел. Свет здесь был колеблющимся и тусклым, он выходил на мезонин Сити Холл Парка, где тонированные стекла фонарей превращали его в зимний свет. Он засунул ведьмин огонь в карман и поднял клинок серафима.