— Если вы знаете так много, — сказала Джослин, когда Изабель потянулась рукой к рубину на шее, — то знаете, зачем мы здесь? Почему мы пришли к вам? — Сестра Клеофас опустила веки и медленно улыбнулась.
— В отличие от наших безмолвных братьев мы не можем читать мысли здесь в Крепости. Поэтому мы полагаемся на информационную сеть, большей частью надежной. Я предполагаю, этот визит связан с ситуацией включающей Джейса Лайтвуда — так как его сестра здесь — и твоего сына, Джонатана Моргенштерна.
— У нас есть загадка, — сказала Джослин. — Джонатан Моргенштерн что-то задумывает против Конклава, как и его отец. Конклав выпустил смертельный приговор против него. Но Джейс — Джонатан Лайтвуд — очень любим своей семьей, не сделавшей ничего плохого и моей дочерью. Загадка в том, что Джейс и Джонатан связаны очень древней кровной магией.
— Кровной магией? Какой именно кровной магией? — Джослин достала заметки Магнуса из кармана своей формы и передала их. Клеофас изучила их своим внимательным пристальным взглядом. Изабель заметила, что ее пальцы очень длинные, не изящно длинные, а чересчур длинные, как будто кости были удлинены так, что каждая рука напоминала белого паука. Ее ногти были заострены и каждый покрыт электрумом. Она кивнула головой. — Сестры имеют мало общего с кровной магией. — Огненный цвет ее глаз казалось вспыхнул а затем потускнел, и спустя миг другая тень появилась на фоне застывшей поверхности стены из адаманта. На этот раз Изабель увидела ближе как вошла вторая Железная Сестра. Это было, как наблюдать чье то появление из белого тумана. — Сестра Долорес, — сказала Клоефас, передавая заметки Магнуса вновь вошедшей. Она была похожа на Клеофас — та же высокая, узкая фигура, такое же белое платье, длинные волосы, но в ее случае серые и связанные на концах ее двух кос золотым проводом. Несмотря на седые волосы, ее лицо было без морщин, а глаза сверкали ярким огнем. — Вы сможете это понять? — Долорес кратко взглянула на странички.
— Объединяющее заклятие, — сказала она. — Похоже на нашу церемонию парабатай, но этот союз демонический.
— Что делает его демоническим? — потребовала Изабель. — Если церемония парабатай безопасна…
— Разве? — спросила Клеофас, но Долорес бросила на нее подавляющий взгляд.
— Ритуал парабатай соединяет две личности, но оставляет их волю свободной, — пояснила Долорес. — Это соединяет двоих, но делает одного подчиненным другому. Во что верит главный из двух — второй тоже поверит, что хочет первый — то захочет и второй. Это по существу удаляет свободную волю второго партнера в заклинании и поэтому оно демоническое. Поскольку свободная воля это то, что делает нас созданиями Небес.
— Это также значит, что если один ранен, то и другой ранен, — сказала Джослин. — Можем ли мы предполагать то же по поводу смерти?
— Да. Ни один не переживет смерть другого. Это не часть нашего ритуала парабатай, потому что это слишком жестоко.
— В этом и наш вопрос к вам, — сказала Джослин. — Существует ли выкованное оружие или то, что вы можете сделать, способное навредить одному, но не другому? Или способное их разделить? — Сестра Долорес посмотрела на заметки, а затем передала их Джослин. Ее руки, как и руки у ее коллеги, были длинные и тонкие словно шелк.
— Ни одно оружие, которое мы выковали или смогли бы выковать не сможет это сделать. — Изабель так сжала руку в кулак, что ногти впились в ладонь.
— Вы подразумеваете, что ничего нет?
— Ничего в этом мире, — сказала Долорес. — Меч Рая или Ада может это сделать. Меч архангела Михаила, которым Джошуа боролся с Иерихоном, впитавший в себя небесный огонь. А также есть лезвия, выкованные в черноте Ямы, могли бы помочь вам, но как их получить я не знаю.
— И Закон предотвратил бы сказать вам, если бы мы знали, — сказала Клеофас нервничая. — Вы же понимаете, что мы обязаны сказать Конклаву о вашем визите…
— А что насчет меча Джошуа? — прервала ее Изабель. — Можете ли вы его достать? Или мы?
— Только ангел может даровать вам этот меч, — сказала Долорес. — К тому же, призыв Ангела означает подвергнуться разрушительной каре небесного огня.
— Но Разиэль… — начала Изабель. Губы Клеофас сжались в тонкую линию.
— Разиэль оставил нам Смертельные Орудия, чтобы мы могли вызвать его в случае страшной необходимости. Тот единственный шанс был утрачен, когда Валентин призвал его. Мы никогда больше не сможем воспользоваться этой возможностью снова. Было бы преступлением использовать Орудия таким образом. Единственной причиной, благодаря которой Кларисса Моргенштерн избежала ответственности это то, что ее отец призвал его, а не она.