— Мой муж также вызывал другого ангела, — сказала Джослин. Ее голос был тих. — Ангела Итуриэля. Он держал его в плену много лет.
Обе сестры колебались, прежде чем Долорес ответила.
— Это мрачнейшее из преступлений — заманивать в ловушку ангела, — сказала она. — Конклав никогда не одобрит это. Даже если вы сможете призвать его, вы не сможете заставить его исполнить вашу просьбу. Не существует заклинания для этого. Вы никогда не заставите ангела дать вам меч архангела; вы можете забрать его силой, но нет более страшного преступления. Лучше если ваш Джонатан умрет, нежели ангел будет так загрязнен.
На это Изабель, чье терпение было на исходе, взорвалась.
— В этом и проблема с вами — со всеми вами, Железными Сестрами и Безмолвными Братьями. Все что делают с вами, чтобы превратить вас из сумеречных охотников в то, чем вы являетесь, отбирает у вас все чувства. В нас есть часть ангела, но и часть человека тоже. Вы не понимаете любви или того что люди делают во имя любви или семьи…
Пламя вспыхнуло в оранжевых глазах Долорес.
— У меня была семья, — ответила она. — Муж и дети, убитые демонами. У меня ничего не осталось. У меня всегда был талант делать вещи руками, поэтому я стала Железной Сестрой. Покой который я получила, это покой который я думаю не нашла бы нигде. Именно поэтому я выбрала имя Долорес, «горе». Поэтому не считай себя вправе говорить нам о боли или человечности.
— Вы ничего не знаете, — резко сказала Изабель. — Вы также тверды как демонический камень. Неудивительно, что вы окружаете себя им.
— Огонь умеряет золото, Изабель Лайтвуд, — сказала Клеофас.
— Заткнитесь, — ответила Изабель. — Вы были очень бесполезны, вы обе.
Она развернулась на каблуках, и пошла в обратную сторону, к мосту, направляя свое натренированное тело, и едва обращая внимание на ножи, находившиеся в опасной близости к ее коже. Лишь когда она оказалась на другой стороне и прошла за ворота, она смогла позволить себе сломаться. Стоя на коленях среди мха и вулканических пород, под большим серым небом, она позволила себе молча сотрясаться, но слез не было.
Казалось, прошли годы, прежде чем она услышала тихие шаги возле нее, и Джослин опустилась на колени и обняла ее. Странно, Изабель обнаружила, что она не возражает. Хотя ей не особенно нравилась Джослин, было что то универсально материнское в ее прикосновении, что Изабель наклонилась к ней, вопреки собственному желанию.
— А знаешь, что они сказали, когда ты ушла? — сказала Джослин, когда Изабель перестала дрожать.
— Уверена что-то насчет того как я позорю сумеречных охотников везде и т. п.
— Вообще то, Клеофас сказала, что ты стала бы великолепной Железной Сестрой, и что если ты будешь в этом заинтересована, дай им знать.
Рука Джослин легко погладила ее волосы. Невзирая ни на что Изабель подавила смешок. Она посмотрела на Джослин.
— Скажи мне, — сказала она. Рука Джослин остановилась.
— Сказать что?
— Кто это был. С кем у моего отца была интрижка. Ты не понимаешь. Каждый раз когда я вижу женщину, возраста мамы, я думаю не она ли это. Сестра Люка. Консул. Ты… — Джослин вздохнула.
— Это была Аннамари Хайсмит. Она умерла во время атаки Валентина на Аликанте. Не думаю, что ты ее знала.
Изабель открыла, а затем закрыла рот.
— Никогда не слышала ее имя раньше.
— Вот и хорошо. — Джослин заправила обратно прядь волос Изабель. — Чувствуешь себя лучше, зная об этом?
— Конечно, — солгала Изабель, смотря в пол. — Мне намного лучше.
После ланча Клэри вернулась в спальню внизу, извиняясь, что она устала. За плотно закрытой дверью она попробовала снова связаться с Сайманом, пока не поняла, что с учетом временной разницы между тем, где она сейчас, в Италии, и Нью-Йорком, вполне возможно, что он спал. По крайней мере, она молилась, чтобы он спал. Предпочтительней было надеяться на это, нежели рассмотреть возможность того что кольца могут не работать.
Она находилась в комнате всего четверть часа, когда раздался стук в дверь. Она сказала «Войдите», передвинувшись так чтобы опереться назад на руки, подвернув пальцы, словно собираясь спрятать кольцо. Дверь медленно открылась, и Джейс посмотрел на нее из прохода.
Она вспомнила другую ночь, летнюю жару, стук в ее дверь. Джейс. Чистый, в джинсах и серой рубашке, его вымытые волосы, словно ореол влажного золота. Ушибы не его лице постепенно стали из пурпурных светло серыми, а его руки были за спиной.