Людская давка ослабла, когда улица вышла на старую средневековую площадь.
Несмотря на холодную погоду, она была полна спешащими пешеходами и киосками, которые торговали сосисками и горячим приправленным сидром.
Троица остановилась перекусить и села вокруг высокого расшатанного стола, когда огромные астрономические часы в центре площади начали бить час.
Послышался металлический лязг, когда из каждой двери в часах появились деревянные фигуры — двенадцать апостолов, объяснил Себастьян, пока фигуры наматывали круги.
— Существует легенда, — сказал он, наклонившись вперед и обхватив руками чашку горячего сидра, — что часовой мастер был ослеплен по приказу короля после того, как закончил работу над этими часами, дабы больше никогда он не смог создать красоты, подобной им.
Клэри вздрогнула и придвинулась ближе к Джейсу. Он был тихим с тех пор, как они покинули мост, как будто в глубокой задумчивости. Люди — в основном девушки — останавливались, чтобы взглянуть на него, когда проходили мимо, его волосы были яркими и неожиданными среди темных зимних расцветок Старой Площади.
— Это жестоко, — сказала она.
Себастьян провел пальцем по краю своей кружки и слизнул с него сидр.
— Прошлое — это другая страна.
— Чужая страна, — сказал Джейс.
Себастьян лениво на него посмотрел.
— Что?
— Прошлое — это чужая страна: там всё иначе, — сказал Джейс. — Это всё цитаты.
Себастьян пожал плечами и отодвинул от себя свою кружку.
— Пойдём.
Клэри ещё не допила свой сидр, но оставила его и последовала за Себастьяном, поведшим их с площади в лабиринт узких извилистых улочек.
Джейс поправил Себастьяна, подумала она.
Конечно, это было чем-то незначительным, но разве магия крови Лилит не должна была связать его и её брата так, чтобы он думал, что всё, что делает Себастьян, — правильно? Неужели это было знаком того — даже крошечным знаком — что заклинание, которое связало их, начинало исчезать? Она знала, что надеяться на это глупо.
Но иногда надежда — это всё, что у тебя есть.
Улицы становились уже, темнее. Тучи над головой полностью закрыли садящееся солнце, и старомодные газовые фонари горели тут и там, освещая туманный полумрак. Вновь пошли улицы, мощенные булыжниками, а тротуары стали такими узкими, что им пришлось идти, выстроившись в линию, словно по узкому мосту.
Только вздохи появляющихся и исчезающих в тумане пешеходов помогали Клэри не чувствовать себя так, будто она из-за искривления во времени попала в придуманный ею мир.
В конце концов, они пересекли каменную арку и оказались на маленькой площади. В большинстве магазинчиков не было света, но в одном из них он горел.
Надпись золотыми буквами гласила: «АНТИКВАРИАТ», витрина была полна старых, выставленных напоказ, бутылок с различными субстанциями, их наименования были на латинском.
Клэри удивилась, когда Себастьян направился туда. И какое применение они нашли старым бутылкам? Но ее мысль ускользнула, как только они переступили порог.
Внутри лавки горел тусклый свет, и пахло нафталином, однако каждый угол здесь был заставлен удивительным коллекционным антиквариатом или просто хламом. Прекрасные астрономические карты теснились с солонками и перечницами в виде фигурок с Часов на площади Старого города. Там были кучи древнего табака и сигарные банки, почтовые марки за стёклами, камеры восточно-германского и русского дизайна, находящийся в изумрудной тени великолепный хрустальный шар, а рядом с ним — старые окрашенные водой календари. Выше, на крепеже, висел старинный Чешский флаг.
Себастьян пробирался сквозь нагромождения хлама к прилавку, находящемуся в глубине магазина; за прилавком стоял, скрестив руки, пожилой мужчина с морщинистым и помятым, как старая простыня, лицом, которого Клэри поначалу приняла за манекена.
Сам прилавок представлял собой витрину, в которой были представлено огромное количество винтажных ювелирных изделий и сверкающих страз, сумочек на цепочке, украшенных драгоценными застежками, и груды запонок.
Себастьян обратился к мужчине по-чешски, тот кивнул ему, удостоив Клэри и Джейса подозрительным взглядом и коротким движением подбородка.
Клэри увидела, что его глаза были темно-красного цвета. Она прищурилась, сконцентрировалась и начала снимать с него чары. Это было нелегко, казалось, что чары прилипли к нему.
В конце концов она сумела их отдёрнуть настолько, чтобы увидеть в вспышке света настоящее существо, стоящее перед ней — высокое, похожее на человека, с серой кожей и рубиново-красными глазами, рот был полон острых зубов, которые беспорядочно выступали, и длинные змеиные руки, заканчивающиеся на концах подобно угрю — узкие, зловещие и клыкастые.