Так… Это все… Сделал он?!
Я попятилась к проему, таращась то на Дэвида, то на манекена без «внутренностей». Сонька уловила мой немой ответ на ее немой вопрос и, схватившись за Кира, тоже попятилась в сторону двери.
– Что за… – Только и смогла выдавить я. Вторая Аза Джонсон стала потакать мне, что Дэвид – маньяк и вообщенеизвестноктоатыужеемуглазкистроишь.
– А, это? – Дэвид оглядел свои плоды упорного труда. – Да так, не обращайте внимание, всего лишь эксперименты.
– Как на них не обращать внимание, если ими вся комната забита?! – разгорячилась Сонька. – И какие такие эксперименты могут быть тогда, когда у манекена отрублены его гениталии и вставлены в голову?!!
– Либо ты псих, либо мы все уже мертвы, – пробормотал Кир.
– Это действительно странно, – дополнила я.
Дэвид прислонился к стенке, скрестив руки, опустил взгляд на мертвое животное и вздохнул. Так и не сказав ничего путного, он опустился на корточки перед уже остывшим телом и, разрезав плоть ножиком, вывалил кишки прямо на пол, прямо перед нашими ногами.
– Да ты издеваешься! – воскликнула Сонька.
– Я не виноват, что ты такая неженка, – запротестовал парень, – я просто ищу то, что может послужить защитой от таких подобных. Яд, либо ядовитый хитин, либо даже ядовитая ткань – все на пользу. Так что заткнитесь, иначе благодаря тебе нас обнаружит туман и упечет к чертовой матери!
Мы все заметно присмирели, не ожидая такого поворота от Дэвида. Возможно, конечно, он и не на такое способен, доказав нам, что в гневе (а в гневе ли?) он страшен и может воткнуть в голову чужие гениталии. Но разозлиться на Соньку из-за пустого предложения…
Мы еще с час наблюдали, как он плотно затыкал все щели остатками манекенов, подсовывая между половицами чьи-то руки или головы, а потом возился с трупом. Кишки, которые ранее были плотно уложены в животе чудовища, сейчас были разбросаны на несколько ярдов по комнате, напоминая какой-то живой чудовищный пазл.
Мы договорились дежурить по очереди. Пока Кир наблюдал за всей этой процессией, мы с Сонькой отползли в самый дальний угол «лаборатории» и забылись беспокойным сном.
6
«Берегись!».
Темнота. Ни единого белого пятнышка.
«Они найдут тебя!».
Впереди – туман, зеленый, и разит от него тысячей дохлых трупов неизвестных животных. Остальные же выжившие десятки играют с оставшимися трупами, которых еще не обглодали.
«Беги от них!».
Я стою на какой-то странной перекладине, качающейся вниз-вверх, танцую зловещий танец. Тело само танцует его за меня.
«Глупая девчонка, беги пока не поздно!».
О боже, одно неверное движение – и впереди только пропасть.
«Они убьют тебя!».
Хочется кричать и смеяться. И плакать. А я все наблюдаю, как худые истощенные животные поедают трупы своих собратьев. И мне это нравится.
«Они будут смаковать каждый сантиметр твоей кожи!»
Но я понимаю, что скоро эта сказка закончится.
Но перед этим будет очень больно.
«Ты почувствуешь, как сгоришь заживо».
Пора проснуться.
***
Я вскочила в сидячее положение так, будто кто-то пнул меня в спину ногой, заставив согнуться в неестественном телу положении. Ноги свело жуткой судорогой. Я все еще находилась в лабораторной.
Соньки, Кира и Дэвида не было, зато я обнаружила, что мои ноги заботливо укутаны тканью, которая больше походила на половую тряпку, чем на одеяло. Рюкзак лежал рядом. Сквозь заколоченные доски пробивались лучи утреннего солнца.
Я тщательно обошла весь дом в поисках ребят, но кроме манекенов, растасканных по углам в еще более ужасающих позах, не нашла ровным счетом ничего. Вещи, которые хоть немного напоминали о существовании некой цивилизации в этом доме, так же исчезли.
В шкафах нашлись колбочки с темно-синим содержимым с наклеенной на них надписью «dager ppel». Еще я заметила лук и пару стрел, припрятанных в углу за самым дальним и более «пострадавшим» манекеном.
Черт, да куда они все подевались?
Я тщетно приказала второй Азе Джонсон вспомнить, чем он мог напоить меня, что я ничего не помню. Последнее, что было перед тем, как я провалилась в сон, было слово «берегись», взявшееся буквально из ниоткуда в моей голове. И хотя я знала, что личностей в моей голове несколько, каждая из них поклялась самой же себе, что ничего не знает – впрочем, как обычно.
А этот странный сон… Я остановилась посередине комнаты и потерла виски. Что он может обозначать? Эти трупы животных, эти странные предостережения… О господи, неужели я сошла с ума и только сейчас об этом догадалась?