– Плохо, – он вздохнул. А потом резко пригнулся и стал рассматривать на еще сырой земле какую-то вещь.
Мы с Киром пригнулись тоже, и вскоре смогли различить пару гигантских отпечатков чьих-то ступней. И они явно не принадлежали крысам.
– Черт! – Дэвид сжался, – вы разве не понимаете, что это значит?
Мы с Киром переглянулись.
– Это может значить только одно. – Дэвид сглотнул. – Они нашли нас.
Мы бежали в дом Дэвида так, будто за нами гонится сам черт. Только бы успеть забрать карту, только бы успеть забрать карту – билось у меня в висках.
Мы пробежали квартал в пятнадцать секунд, постоянно спотыкаясь и натыкаясь на друг друга, как какие-то клоуны из цирка. Мы подбежали к дому и остановились в нерешительности.
– Черт побери! – Дэвид схватился руками за голову, – они тут были!
На это указывали и отпечатки здоровенных ног в почве вокруг дома, и затхлый запах, витавший в воздухе.
Мы ворвались в дом и вчетвером ахнули от изумления.
Все было перевернуто кверху дном. Было ощущение, что здесь прошел вихрь, который вынес отсюда буквально все и оставил только щепки. Книги в кожаных обертках валялись на полу. Табуретки были раскромсаны на тысячу маленьких осколков. Окна выбиты. Там, где были ступени, красовались только обрывки досок.
Дэвид упал на колени и сгреб в руки пару деревяшек.
– Черт побери! – он крепко сжал их. – Черт побери! Я должен был догадаться, что они ждали нашего отсутствия! Черт!
Кир усадил Соньку на пыльный пол, и мы наперегонки побежали к заветной полке, где лежала карта. Предсказуемо. Ни полки, ни карты в этом доме больше не было.
– Они ее забрали, – в ужасе отшатнулась я. Кир громко выругался.
– И что теперь делать? – пропищала Сонька.
– Снимать штаны и бегать, – вздохнул Дэвид. – Я жил в этом доме восемь лет. – Лицо его побагровело от горя и злости, на шее выступили вены. Руки еще сильнее сжали деревяшки, и из кожи выступило немного крови. Юноша не обратил на это внимание. – Восемь. Гребанных. Лет. Меньше суток назад я обрел то, что помогло бы нам свалить отсюда. И в итоге я лишился и жилья, и карты.
– Не ты один, – заметила я.
Во мне неожиданно взыграл такой гнев, что я подлетела к мачете, воткнутому в рассыпчатый пол, и со всей силы снесла им остатки полки. Дэвид и все присутствующие покосились на меня так, будто у меня выросли три головы. Моему телу показалось мало. Оно управляло руками, которые управляли мачете, и оно крушило все, что попадалось в поле зрения.
Черт возьми! Карта! Единственное спасение! И все улетело коту под хвост! От беспомощности мне хотелось выть так громко, чтобы этот вой услышали на Каролине и пришли бы за нами. С мачете в руках я превратилась в какого-то неукротимого монстра, который буквально пару минут назад лишился своего нормального облика.
– Аза, черт тебя дери! – Дэвид попробовал схватить меня, но когда я чуть не снесла ему голову, отскочил на безопасное расстояние. – АЗА! ПРЕКРАТИ!!!
Еще никогда я не слышала, чтобы он так визжал. Я остановилась в растерянности посередине комнаты.
– Что?
– ОСТАВЬ ЭТО, – прорычал парень, поправляя очки. – Нам всем ужасно дерьмово, но, боже, это же не значит, что нужно крушить то немногое, что здесь осталось после нашествия дикарей!
Наконец ему удалось отбить у меня это нехитрое оружие, и он, замахиваясь, воткнул его в стену, облокотившись о рукоять.
– Мы должны пойти за картой, – вставил Кир. – И тогда…
– Исключено, – Дэвид в беспомощности покачал головой. – Они провоцируют нас.
– Специально? – удивилась Сонька.
– Вот именно. Они пойдут на все, чтобы прикончить нас всех до единого. Карта им не нужна сто лет, им нужны мы. Поверьте мне, они только провоцируют нас на то, чтобы мы пошли за их приманкой. И если мы пойдем за приманкой, как идиоты, то аборигенам останется только схватить нас горяченькими и расплавить наши глаза на огне.
Мы замолчали, пытаясь осознать всю тяжесть ситуации.
– Неужели на придется… – начала я, и Дэвид прервал меня коротким кивком:
– И как можно побыстрее. Иначе скоро они нагрянут снова.
Мы снова примолкли, и, – не прошло и секунды – услышали чьи-то вздохи. Мы синхронно посмотрели в сторону Соньки и увидели, что она стоит, облокачиваясь о стену, свернувшись в три погибели. Ее лицо налилось гранатовым оттенком, в глазах выступили слезы. Сама она крепко держалась за место, где была рана.
– Сонька! – я и Кир одновременно подскочили к ней. – Что за…
– Все хорошо, – выдавила она, – просто побаливает немного.
И буквально свалилась в объятия Кира.