– Что и требовалось доказать, – вымученно обратился он к нам, вытирая пот с Соньки. – Она настолько слаба, что не пройдет и трех шагов.
Дэвид оперся о стену с видом бывалого следователя:
– Вот поэтому и нужно поторопиться и выйти за пределы города прежде, чем сюда нагрянет туман.
Мы собрали только все самое необходимое.
Дэвид прощался с домом и одновременно был рад, что он покидает это ужасное место. Пока он целовал каждый кирпичик, еще оставшийся целым после многочисленных набегов тумана, мы с Киром успели оборудовать для Соньки вполне примитивные носилки из деревяшек и ткани. Само собой, договорились тащить по очереди и сменять друг друга.
Мы вышли из города тогда, когда время перевалило примерно за полдень. На улице стоял невыносимый зной, и мы были вынуждены прикрывать головы одеялами, которые запасли для Соньки, чтобы солнце не расплавило нам мозги. Со стороны это, наверное, выглядело как секта монашек, несущих в жертву свою соплеменницу, но нам было абсолютно все равно, ведь мы покидаем Слипстоун навсегда. И эта мысль давала нам стимул идти дальше, туда, где мы найдем свое спасение.
Конечно, карты не было. Но вместо этого у нас было кое-что получше – взаимопомощь. И Сонька, которая не давала нам расслабиться. Мы были обязаны попытаться вернуть ее в Каролину живой, хотели мы этого или нет.
Мы отошли на довольно большое расстояние и взошли на выжженный холм. Дэвид не выдержал и оглянулся на город. Сейчас, когда мы видели его в последний раз, он казался нам таким маленьким и измученным, что не отличался ничем на этом необитаемом острове. Разве только своей историей, особенной, которой не было ни у какого другого обитаемого и необитаемого города.
Мы двинулись дальше, погруженные в свои мысли. Сонька крепко спала, свернувшись калачиком на носилках.
Лишь только под вечер, когда мы измотались так, что были не в силах сделать пару шагов, сделали привал.
Я достала из мешка керосиновый светильник и с помощью Кира, который раньше изучал «выживание в лесу», зажгла в нем огонь. Он осветил часть наших лиц, скрыв от нас небо, которое враз показалось сплошным черным месивом. Сонька заворочалась. Кир полез за одеялом, чтобы накрыть ее, а мы с Дэвидом уселись рядом со светильником в полном молчании.
В наших глазах отражались языки пламени, руки в скором времени сплелись в одно целое. Я прижалась к парню и уткнулась ему в грудь, а он обнял меня, укрывая одеялом.
Над нами возвышались могущественные высохшие деревья, в которых когда-то теплилась жизнь. Звезды спрятались где-то между ветвей. Это могло вполне сойти за романтическую прогулку, если не считать того факта, что на нас в любой момент могли наброситься кто угодно.
– Знаешь, – на ухо прошептал мне Дэвид. – Это неподходящий момент, но я все равно скажу, что ты особенная.
Он потянулся ко мне.
О НЕТ. ОН ТЕБЯ СЕЙЧАС ПОЦЕЛУЕТ В ГУБЫ. Спокойствие, Вторая Аза. От поцелуев еще никто не умирал. У него во рту живет триллион бактерий, ты знаешь его от силы неделю и уже лезешь целоваться?! Нарочно, чтобы тебя позлить. НЕ СМЕЙ. Ха! Я СКАЗАЛА НЕ СМЕЙ!!!
Я уже приготовилась к предстоящему поцелую и приоткрыла губы, как вдруг он резко отстранился и уставился в темноту.
– Что случилось? – я покраснела. Дура. ДУРА. Подумала, что он решил тебя поцеловать.
– Что? – он прищурился, не отрывая взгляда от горизонта. – Ничего. Просто подумал, что нужно ложиться спать. Ты ведь не против? Завтра нужно рано вставать.
С этими словами он откинул меня назад и, тщательно укрывая одеялом, мягко поцеловал в лоб, отдаляясь от нашего пристанища.
– Куда ты? – выдавила я, прежде чем сон окончательно заглотил меня с головой, не оставляя шансов увидеть, куда пошел Дэвид.
***
Мы ждем тебя.
Там, в глубине несуществующего реального моря. Мы ждем.
Как только ваша лодка ступит на воду, мы свергнем ее.
Мы ждем.
Ждем тебя. Одну лишь тебя.
Ты нужна нам, и мы дождемся тебя.
Мы ждем.
– Аза! – кто-то тряс меня за плечо. – Аза!
Очевидно, у того, кто меня звал, был просто ужасный акцент, и это очень удивило меня, потому что в нашей компании из четырех человек никто не имел такого ужасного произношения английского. Но, когда я поняла, что плечо мое трясется само по себе, сон, который не хотел отпускать меня все это время, заставил подскочить меня на месте и чуть не наступить на керосиновую лампу.
Что за…