По лицу Кира я увидела, что он хочет залепить Дэвиду смачную пощечину, ведь он говорит такие вещи в присутствии Родригез, но не успел: его скрутило и вывернуло прямо на пол остатками еды.
Сонька застонала, сжавшись. Мне пришлось взять заживляющую мазь и начать намазывать ее вокруг гноящейся раны, морщась от отвращения.
– Похоже, эта дрянь потихоньку разъедает ее буквально изнутри… – прошептал парень. – И…
Уловив испепеляющий взгляд зеленого Кира, он примолк. Махнув рукой, Дэвид показал на дверь, и мы с ним вышли на крыльцо, дожидаясь Кира.
Когда Кир пришел, Дэвид заехал ему прямо в лоб:
– Она скоро умрет.
– Я знаю, – огрызнулся парень, хотя это, похоже, стало для него роковой новостью. – Я знаю.
– Это горько, – он попытался положить свою руку ему на плечо в знак ободрения, но Кир отшатнулся:
– Не нужно меня утешать! Оставьте меня в покое! Вообще! – он резко развел руками. – ОСТАВЬТЕ МЕНЯ!!!
И с этими словами влетел обратно в дом, громко хлопнув дверью.
Мы с Дэвидом стояли на крыльце, глядя на мерцающие в небе звезды, и каждый думал о своем. Очевидно, Дэвида никак не волновала смерть Соньки, ведь она ему, считай, была незнакомым человеком, также, как Кир и я. Мое сердце буквально обливалось кровью, и от мысли, что я снова увижу ее мучительный приступ, по моему телу пробегала волна страха.
Когда рыдания из-за стены немного сбавили свой темп, Дэвид шепнул:
– Что делать?
– Я даже не знаю. Я даже не знаю, о, Дэвид, как это больно…
– Больнее всего – ей, – со вздохом заметил он. – Кажется, она не рада, что еще жива.
Спустя пару минут Кир разрыдался с утроенной силой.
– И что ты предлагаешь? – я нахмурилась.
– Аза, как бы это дико не звучало, но вскоре она сама захочет умереть. Она уже поняла, что это конец, Аза, и удерживать ее тут – полный эгоизм. Я надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю.
Мне показалось, что меня окатили холодной водой.
– Ты уверен? – я пристально посмотрела на него.
Он ничего не ответил.
Утром мы вывели Соньку на улицу.
Впервые мне приходилось обращаться с подругой как с ценной реликвией. Мы знали, что этот выход на свежий воздух, скорее всего, последний. Кир нес ее на руках. Я поспевала сзади и тащила ворох «лекарств», чтобы, если ее ударит новый приступ, успеть помочь, или хотя бы облегчить боль.
Очевидно, Кир уже понял, что Сонька не доживет до Каролины, и теперь он нес ее и смотрел на нее так, как смотрят на покойника в открытом гробу. Он понимал, что ее очередной вздох может стать последним, понимал, что, только влюбившись, он скоро потеряет свою возлюбленную.
В любом случае, мы решили дать им насладиться друг другом в последний миг Сонькиной жизни, наполненной болью и страданиями.
Мы отошли на пару ярдов от дома, на небольшой холм, и Кир, который все это время ходил угрюмый, попросил оставить лекарства и уйти. Соньку он мягко опустил на траву. Не отходя от девушки, он принялся что-то тихо ей шептать, поглаживая по ее шоколадным волосам рукой.
Я зашла в дом и застала Дэвида, внимательно изучающего карту.
– В общем, – он отложил сей нехитрый предмет и вздохнул. – Я так понял, нам придется переплыть через впадину. Она подписана неразборчивыми каракулями, и, если считать буквально одну неправильную букву, то оно переводится как «Чудовищный омут». Интересно, Уна сама придумала это название?
– А какое второе толкование? – я присела рядом, разглядывая сморщенную карту.
– «Умершие глаза». Странно, не находишь?
– Тогда я больше склоняюсь к первому варианту.
Он занес вверх указательный палец и с видом бывалого профессора произнес:
– Но, насколько я понимаю, чудовищ не существует.
– Об акулах тебе тоже неизвестно? – скептически спросила я.
– Известно, конечно же. – Он усмехнулся.
– Ты не встречал еще каких-нибудь записок?
Он покачал головой:
– Нет.
Мы принялись изучать карту дальше, вперив туда свои взгляды.
Действительно, в нашем пути лежала задача переплыть через впадину. Но было еще кое-что – ее пересекал остров, по которому мы могли бы ее просто-напросто миновать. Он представлял из себя небольшой рваный клочок суши с минимальной растительностью, по краям которого была очерчена строгая линия, обозначающая отмель. Мой взгляд невольно упал на самый дальний угол карты с надписью «Большая земля», и мой мозг понял, что плыть нам до нее нужно будет долго.
Краем глаза я заметила, что взгляд Дэвида сменился на испуганный и затравленный одновременно.
– Что случилось? – я крепко сжала его руку.
– Да я тут так подумал… – Он передернул плечами, как будто ему мешало что-то сзади. – А что, если там правда обитают какие-нибудь монстры? Ну, знаешь, типа этих… э-э, умерших глаз? Будет не круто, если нас на полпути заглотит какой-нибудь огромный тип.