– Да брось, – я обняла его. – Составитель этой карты выбирал странные, как он сам, имена для каждого клочка. Поэтому ничего страшного, я надеюсь, не будет.
Я снова положила свою голову ему на плечо, и он снова обнял меня и улыбнулся своей грустной улыбкой. Так мы бы и сидели сколько влезло, но внезапный вскрик, донесшийся с улицы, заставил нас подскочить на месте и, обгоняя друг друга, броситься на звук.
Не сейчас, пожалуйста.
Прошу, не сейчас.
Сонька, умоляю тебя.
Мы успели схватить лекарства, спрыгнули с ветхих ступенек, перебирая ногами так часто, что вполне бы сгодились за призеров олимпийских игр. Вдалеке показалась сгорбленная фигура Кира. У меня екнуло в груди.
Прошу, только не сегодня.
Сонька, умоляю тебя.
Только не сегодня.
– КИР! – Дэвид помахал рукой, но он никак не отреагировал на его окрик. – КИР! МЫ УЖЕ БЕЖИМ!
Мы припустили с утроенной силой. Упали на колени перед Киром и лежащей на земле Сонькой. К моему горлу подступил ком, когда Дэвид мерил пульс у девушки и прислушивался к ее сердцебиению.
Я надеялась, что она еще жива, но, когда парень медленно отстранился от нее и так же медленно покачал головой, я закричала.
– НЕТ!!! – Кир сгреб ее в охапку, судорожно тряся. – НЕТ! НЕТ!!! НЕЕЕЕЕТ!!!
Я почувствовала, как мой мозг отделился от тела, как это всегда бывало при трагичных ситуациях, и стал наблюдать всю эту процессию со стороны. Вот Дэвид сидит чуть поодаль. И вот мы с Киром – рвем на себе волосы и вопим на всю округу: нет нетсонька немогланокак такчтожеэтоза напастьтотакая. Кир трясет ее за плечи, слегка бьет по щекам, ежесекундно прижимается к ее груди, чтобы проверить, не задышала ли она. Потом прибегает к крайним мерам.
Искусственное дыхание.
Массаж сердца.
Не помогает.
Сердце Соньки остановилось навсегда.
Поняв, что теперь что-то сделать совершенно бесполезно, он откинулся назад и, въевшись ногтями в лицо, истошно закричал. Его лицо налилось гранатовым оттенком, руки задрожали. Он попытался выдавить себе глаза (по крайней мере, он начал пытаться совершить это), но Дэвид, подоспевший к нему, схватил его руки и завел за спину.
– НЕТ!! – орал Кир. – ОТПУСТИ МЕНЯ!! ОТПУСТИ МЕНЯ, ЧЕРТОВО ОТРОДЬЕ!!! Я НЕ МОГУ БЕЗ СОНЬКИ!!! НЕЕЕЕЕЕЕТ!!! СОНЬКА!!! ОТПУСТИ!! ОТПУСТИ МЕНЯ!!!
Но он не отпустил Кира, лишь сильнее сжал его руки, уставившись на бездыханное тело моей подруги, которое стало постепенно холодеть и бледнеть.
Я разрыдалась.
11
Мы похоронили ее.
Дэвид отыскал лопату в небольшой пристройке у дома, вырыл в сырой земле могилку, и мы вместе погрузили туда еще теплое тело Соньки. Каждый простился с ней. Дэвид – так, за компанию, чтобы не выделяться у нас в глазах и не третировать Кира, которому эта утрата далась особенно тяжело.
Я вспомнила все наши радостные и не очень моменты с Сонькой. Как она подсунула кнопку учителю французского, мистеру Дьюпону, когда он хорошенько отчитал меня за грязь в тетрадке. Как я заступалась за нее перед ее «подругами». Как мы коротали вечера за попкорном и просмотром «топ-модель по-американски», воображая себя понравившимися участницами.
Вся наша совместная жизнь пронеслась у меня перед глазами за каких-то пару секунд, пока Дэвид закапывал ее тело, загаженное рвотными массами, кровью и сырой землей. Я и подумать не могла, что она встретит свою смерть в никому не известном городе, которого нету даже на карте. Мало того, я даже не могла вообразить, что ее смерть будет такой мучительной.
И вот мы стоим у зарытой могилы и воткнутой в нее креста из двух деревяшек, криво налепленных друг на друга. Кир сидит впереди и пропитывает землю своими слезами, мы с Дэвидом стоим поодаль.
Кажется, мой мозг еще не окончательно понял, что я больше никогда не увижу Соньку. Я уже не помнила, когда последний раз сказала ей «я тебя люблю», но то, что я не скажу ей это больше никогда, дошло дом меня только минут через пятнадцать.
И понеслось…
Беспощадные морские волны бросали меня и Кира на острые камни, наслаждаясь, как их вода медленно окрашивается в темно-бордовый цвет. Соленая вода затекала в открытые раны, они щипали, доставляя нам неимоверную боль. Море то забирало нас под воду, то снова, с утроенной яростью, бросало на острые глыбы, целясь прямо в сердце.
Кир рвал на себе волосы, до крови кусал костяшки пальцев и проклинал всех богов, чьи имена он только сумел вспомнить. Я стояла неподвижно. Слезы сами катились по щекам, насквозь пропитывая ткань худи и футболки.