– Успокойся! – Дэвид снова потряс его за плечи и побил по щекам. – Что случилось?!
– ТАМ, – только и смог выдавить юноша.
Мы оставили его на песке, а сами припустили к пригорку. Пока мы забирались на него, ощущая, как наши ноги поднимают пятифутовые столбы пыли, я успела прокрутить всевозможные варианты.
Дикари.
Стадо хищников.
Смерч.
Цунами.
Бешено несущийся табун лошадей.
Я не выдержала и впечаталась лицом в песок, теряя равновесие. Дэвид карабкался дальше. Я решила, что лучше подождать его здесь и, приготовившись удирать на случай, стала внимательно следить за ним.
Вот он вскарабкался на пригорок, вот пригнулся, как снайпер… Его лицо исказилось в гримасе ужаса…
– В ШЛЮПКУ!!! – закричал он. Я сорвалась с места, загребая под себя песок.
О нет.
Мозг стал со всей скоростью своего предела генерировать самые сумасшедшие сценарии развития. Я бежала, и ноги мои подкашивались при одной только мысли, что нас настигнут дикари. А если они умеют плавать? То тогда нам точно не остаться в живых, по крайней мере, в последующие десять часов.
Мы с Киром наперегонки запрыгнули в парусную шлюпку и отвязали трос, до крови царапая руки. Следом примчался Дэвид.
– Что там? – я прищурилась.
– То, что оказалось бы самым худшим и изменило наш план до неузнаваемости за каких-то пару миллисекунд. – Он вздохнул. – Туман.
– ЧТО?! – взвыли мы в один голос. Кир высунулся из-за края борта:
– Но как он добрался досюда?!
На это парень ничего не ответил, и, вынимая из своего рюкзака выдуватель, пошел в противоположную от нас сторону.
– Куда ты? – в ответ крикнул Кир, запихивая вещи в шлюпку. Он не отозвался.
Мы смотрели на Дэвида, который отдалялся от нас все дальше и дальше. Я поняла, что сейчас будет. Слезы стали струиться по моему лицу. Он… жертвует собой… ради нас?!…
Неожиданно парень остановился, и, разворачиваясь, подбежал к нам.
– В общем, – стал быстро бормотать Эванс, – разыщите Уну Гаррисон. Она важная часть составляющего этого города. Она по любому знает больше, чем мы все трое вместе взятые. Обещайте мне! Слышите?!
Мы синхронно закивали головами, как китайские болванчики, подписывая свое согласие на розыск Уны.
– А ты? – выдавила я. – Ты же так хотел поплыть с нами!
Дэвид пожал плечами:
– Я попытаюсь задержать туман, чтобы вы смогли выйти на безопасное расстояние от берега.
Я почувствовала, как расклеиваюсь окончательно.
– Я не брошу тебя, – прошептала я, хватая его за руку. Он болезненно скривился, пытаясь вырваться:
– Придется, Аза Джонсон. Либо выживете вы, либо не выживет никто. Я бы выбрал первый вариант.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Он улыбнулся своей грустной милой улыбкой.
А потом поцеловал.
Не в щеку, как это было – робко, мимолетно, словно опасаясь, что я могу его укусить. А в губы… Жарко, приятно… и страстно…
Эти несколько мгновений растянулись в целую Бесконечность, которую подарил мне Дэвид Эванс, прежде чем, рискуя собой, ловким движением оттолкнуть от берега шлюпку и развернуться к нам спиной, идя прямо на опасность.
Кир что-то кричал мне, изо всех сил гребя теми ничтожными остатками весел, которые донельзя объели какие-то жучки. Я сидела и смотрела на отдаляющуюся полоску берега, на Дэвида. И на приближающийся кислотно-зеленый туман, глотающий в себя все, что только попадется на пути.
Лазурные волны чуть покачивали шлюпку, капельки воды прилетали мне на одежду. Я слышала, как Дэвид кричал туману: давай, жалкое ничтожное создание!, а он все неумолимо приближался и приближался, бросая вызов Выжившему. Вокруг нас уже давно сомкнулся океан.
Давай, мой смелый мальчик.
Ты справишься.
Часть 2
1
Мы гребли изо всех сил, которые у нас еще оставались после познания ничтожной части секретов, который преподнес нам Слипстоун, пока белесая полоска песка не скрылась с горизонта, окончательно утаив свою тайну для следующего попутчика. Мы гребли и обливались потом, зарабатывали кровавые мозоли, наши руки сводило адской судорогой, адреналин, который заполнил все пространство и теперь трещал над нашими ушами, не давал нам заглохнуть и устать. Мы гребли и о чем-то думали. Кир – возможно, о том, что мы скоро вернемся в Шарлотт, а я – о Дэвиде.
Забудь о нем.
Ты больше никогда его не увидишь.
Эта мысль резала мое сердце на клочки, словно черный шредер, в который родители на моих глазах запихнули все мои раскраски в наказание.
Ты больше никогда его… Ты больше… Ты…