– Мы живы! – я сгребла в руку пригоршню песка и подкинула ее над собой. – О господи, Кир, мы живы! Черт возьми, живы!
Кир подполз ко мне.
– Да, но мы опять прибились незнамо куда! – вдруг воскликнул он, вынув из волос полудохлую медузу и швырнув ее в лижущие берег лазурные волны. – Аза! Мы пытаемся уйти из Слипстоуна, а в итоге мы просто нарезаем круги! О боже, только этого не хватало еще. О боже.
С этими словами мы поднялись и на ватных подкашивающихся ногах побрели вдоль берега. Кир скинул ботинки и шел босиком, как бы убеждаясь, что это все – явь, и что мы до сих пор живы.
Полоса белесого песка обрывалась чересчур резко, и сразу же за ней возвышалась стена из зеленых дебрей, сплошь покрытых густой листвой и растущими на земле кустарниками. И тут до меня дошло: мы попали на другой остров! Этот остров не являлся Слипстоуном! Но как мы добрались до него, не имея при себе даже лодки?!
Я окинула Кира, который шел впереди, изучая высохшую карту, хмурым взглядом. У него было обыкновение чувствовать каким-то шестым видением (ну, или своей задницей) предстоящую взбучку, и он охотно этим видением пользовался, но сейчас, видно, он решил его проигнорировать.
Я навязчиво закашлялась.
– Тебе не интересно, как мы сюда попали?
– А? – Кир обернулся. – А… Не, не интересно. Мне интересно, как я буду выживать.
К счастью, у меня как раз имелась догадка того, благодаря чему, а, вернее, кому, мы сейчас топаем по теплому песку.
– Но, – тотчас поправился юноша, – то, что мы сейчас находимся неизвестно где, все еще не дает нам полагать, что выживание сейчас уже неактуально.
Мы влезли в жутко колючие зеленые дебри, раздирая в кровь испачканную одежду и потрескавшуюся кожу. Порезы щипали. Ноги гудели от усталости. Да и вообще всё, не считая того, что мы находились в ясном уме, просто ужасно стонало и болело. Мы шли еще минут с пятнадцать, выжимая из себя последние силы, а потом, переглянувшись и поняв, что идти дальше наши ноги отказываются, дружно повалились на землю.
– О Боже правый, – застонал Кир, закидывая челку назад. – Если тогда нам попался проводник, который буквально вытащил нас из дыры, то теперь, похоже, наши шансы равны.
При мысли о Дэвиде мое сердце засадило триста пятый нож в себя.
– Это точно, – со вздохом согласилась я.
Я подняла взгляд на ослепительно голубое небо, исполосованное зелеными листьями, свисавшими с деревьев с обеих сторон. Где-то чирикали птицы. Да и вообще, экология этого острова сильно отличалась от голой выжженной земли Слипстоуна.
Кир достал карту и стал внимательно изучать ее, напевая мотив «Драконов». Я закрыла глаза, наслаждаясь теплом, исходящим буквально из земли. Но неожиданно в глазах всплыла милая улыбающаяся мордашка Соньки, которая снова заставила перекрутить все события в моей голове заново за доли секунд.
– Она тебе тоже видится? – спросил Кир. Я дернулась. Открыла глаза, и, щипая себя за переносицу, поднялась с земли и села.
– Да, – тихо шепнула я. – Ты как?
Он пожал плечами:
– Нормально. Во всяком случае, лучше, чем когда наблюдал, как Сонька мучается в приступах. – Он снова понурым взглядом уткнулся в карту, и я знала, что его «нормально» совсем не обозначает «нормально», скорее, совсем противоположное слово.
– Ты любил ее?
Он повел себя так, словно через его тело мгновенно протащили двести двадцать вольт. Юноша аккуратно сложил подмоченную соленой водой карту в небольшой прямоугольник и, запихивая ее в карман брюк, болезненно скривился.
– Конечно любил.
Это было все, что он смог сказать.
***
Мы внимательно изучили карту, и пришли к выводу, что, в общем-то, острова с такой буйной растительностью, как здесь, нету вообще. У края карты рисовался край пирса Слипстоуна, далее шел рифовый залив и Чудовищный омут, но после, кроме моря, на карте не было изображено абсолютно ничего, что указывало бы на возможные следы нового острова. Согрешить на то, что какой-то край пожухлой бумаги оторвался во время шторма, тоже было нельзя. Новые вопросы буквально затопили нас, и один из таких, самый назойливый, во все горло кричал: «О БОЖЕ МОЙ МЫ ВСЕ УМРЕМ АЗА КИР НАС ОПЯТЬ ЗАНЕСЛО НЕИЗВЕСТНО КУДА БОЖЕ БОЖЕ БОЖЕ БОЖЕ».
Мы топтались у края берега, наверное, часа с два. Ходили по отмели, всматривались в спокойные лазурные волнушки, подбирали с песка всякие ракушки и прочую фигню. Кир ухватился за несколько дощечек от шлюпки, которых, вероятно, прибило штормом вместе с нами, крича на весь остров, что нужно валить отсюда как можно быстрее (по его словам, неважно было, как мы собрались бы это сделать, хоть на этой вот гребаной доске – заявил он). В конечном итоге он немного поумерил свой пыл, но перекладину, заточенную на другом конце, как копье, все-таки оставлять не стал.