Не смей. Мне нужно узнать, откуда он здесь. Ради Бога, если у тебя еще есть сердце, пощади меня. Конечно, только после того, как я узнаю, какого черта здесь делает завод. Спорить, похоже, с тобой – бесполезно. Я тебе говорила, что я ненавижу тебя? Ты говоришь это постоянно. Я ненавижу тебя. И я тоже. Всем сердцем, Аза Джонсон, ненавижу тебя.
Я вдохнула и сделала шаг вперед.
Прогнившие от вечной сырости доски прогнулись под моим весом, но выдержали. Внутри царила темнота. Эхом доносился звук капающей с потолка воды. В глубине пищали мыши. Я сделала еще пару нерешительных шагов вперед и услышала, как Кир плетется следом, что-то бормоча себе под нос – очевидно, явно не хвалебну речь в мою пользу.
– Если ты и вправду уверена, что здесь мы не наткнемся на Лох-Несское чудище, то мы можем двигаться дальше, – тихо предостерег меня юноша, подошедший ко мне сзади и схвативший всей своей хваткой за плечо.
– В таком случае у меня есть запасные подгузники специально для тебя. – Так же тихо огрызнулась я, отворачиваясь от него.
Мы перелезли через перекладину, поставленную прямо в проходе и будто бы предупреждающую, что сюда нельзя, протиснулись в еще один проход и повернули направо. Там, в самом конце отсыревшего коридора, была довольно внушающих размеров арка, все так же заколоченная неимоверным количеством досок. Все бы ничего, но сквозь щели из нее пробивался свет. И этот свет не могло излучать солнце.
– Что дальше? – Киру-таки удалось выхватить из моих рук копье и выставить его вперед.
– Вперед? – рискнула предположить я.
– Переубеждать тебя бесполезно. Так что держись рядом.
Мы в ногу стали красться вперед, как дикие хищники. Когда до арки оставалось около ярда, мы резко отпрыгнули за поворот, чтобы перевести дух. Я вздохнула. И Кир выскочил вперед.
Ему потребовалось меньше секунды, чтобы поломать трухлявые доски пополам, узреть всю красоту, таящуюся там, и перевести на меня глаза, полные ужаса и страха.
Огромная комната содержала в себе, кажется, все механизмы мира. Тут была и мельница, и куча телефонных будок девяностых годов со всякими шлангами и проводами, присоединенными к ним, и огромная сортировочная машина, перекатывающая мешочки с неизвестным содержимым по запачканной ленте. Бетонный пол почти что ходил ходуном от таких нагрузок. В воздухе пахло – что неудивительно, – гнилью и свежим мясом. Я почувствовала, как мои колени подгибаются и уносят обратно, к выходу.
– Ну уж нет, – Кир остановил меня, положив свою руку мне на плечо, – если ты притащила меня сюда, то теперь мы обязаны узнать, какого черта здесь происходит. Ты ведь это хотела узнать?
– Впрочем, мы уже довольно узнали…
Он нервно усмехнулся, подталкивая меня вперед:
– Ну уж нет. Потому что теперь мне интересно узнать, какого черта здесь происходит. Пару минут – и уносим ноги, так что подгузники тебе, Аза, не пригодятся.
Я толкнула его в бок, чем еще сильнее раззадорила юношу, который с видимым энтузиазмом стал размахивать палкой во все стороны. Для него, возможно, это и выглядело смешно, но на самом деле это выглядело так, словно кто-то невидимый пытается отнять у него единственное средство защиты, оставив на произвол судьбы.
Мы подошли к медленно едущей ленте. Я сняла пропитанный насквозь слизью мешок, сделанный из прочного брезента, и скинула с него веревку…
– Черт побери! – я отскочила от чьего-то сердца и глаза, вывалившихся из мешка. Те с глухим стуком упали на бетонный пол и отскочили в разные стороны от наших ног. – Черт побери!
Так вот это была не слизь.
Это была бальзамирующая жидкость.
– Господи, меня сейчас вывернет наружу, – Кир тоже снял с ленты мешок, и, развязывая его, вывалил хорошо сохранившиеся почки. – Что здесь происходит?!
Я схватила его за руку:
– Уже неважно.
Мы припустили отсюда настолько быстро, насколько позволяли наши ноги.
Мы постоянно цеплялись за какие-нибудь гвозди, падали и разбивали себе коленки, царапали руки и зарабатывали огромные синяки. Мы бежали, не жалея сил, подальше от этого каннибалистического ада. Мы бежали, а у нас в мозгу крутилась всего одна мысль: как?
Откуда?
Кто придумал все это?
Очевидно, чтобы додуматься до такого, нужно явно иметь мало мозгов – или вообще не иметь их. Они не нужны патологоанатомам.
Или, например, серийным убийцам.
Мы выскочили в проем. Я больно влепилась плечом в стену, отчего всю мою руку прожгла тупая ноющая боль. Кир остановился впереди, переводя дух.