Сучья по разные стороны от нас слегка потрескивали и качались от ветра, как бы предупреждая этим, что нам дальше вход заказан.
Если бы мы не пошли в этот чертов завод, если бы мы не пошли… Если бы не обнаружили с тысячу уродливых утопленников, если бы не попались в руки Флоренса и Гарсии…
Впереди нас плотным кольцом обступал густой влажный лес. Мы стали плавно углубляться в него, руками защищая и без того расцарапанное лицо, тихо матерясь и все еще сохраняя надежду, что мы доберемся до дома. Мы прошли с сотню ярдов, как вдруг Кир резко остановился, отстраняя руки от лица.
– Что? – я потрясла его за плечо.
Он обернулся:
– Мне показалось, или там… что-то…
Я нахмурилась:
– В каком смысле – что-то?
А дальше произошло сразу несколько событий, которые заставили застыть нас на месте и открыть рты до самой земли, сковав все конечности буквально намертво. Впереди, где толстые ветки причудливо переплетались с лианами, показалась какая-то фигура. И она, увы, не принадлежала животному.
– Такая теплая встреча, – съязвила вышедшая к нам Гарсиа, которая за руку буквально силком тащила Фахиди. – Думали сбежать? Ха. Кретины.
– Представь – думали сбежать, – я вплотную подошла к ней, чуть присев, чтобы поравняться с ней ростом. Сзади Кир с напряженной физиономией наблюдал за этой сценой.
– Ну и куда вы собрались? – она по-звериному оскалилась. Если можно было брать еще тот факт, что мутация альбиноса придавала ее розово-белесым бесцветным глазам сходство со зверем, то тогда это было бы очень легкомысленной догадкой.
– Не твое собачье дело.
Кир прыснул, очевидно, наконец-то поняв мой острый юмор. А вот альбиноска после его смешка как-то… поникла, что ли…
– Взять их! – она толкнула Флоренса.
Мы поняли, что нужно удирать, если хотим остаться живыми. Поэтому мы, крича на всю округу «спасайся, кто может», бросились врассыпную, преодолевая всевозможные барханы из хитросплетений вековых корней и лоз лиан.
Я перепрыгнула через лежащее дерево. Сзади послышался ужасный треск, говорящий, что Фахиди наступает нам на пятки. Мои ноги завязали в грязи, легкие потихоньку начинали неистово ныть. Казалось, что вся моя грудь сейчас находится в огне, языки которого не спеша лижут ребра.
Мы с Киром расстались у насыпи и встретились через двадцать ярдов, преодолев эту стену. Он махнул рукой и остановился, чтобы перевести дух. Я встала рядом, облокачиваясь о дерево и вслушиваясь в немую тишину.
Спустя пару секунд Кир срывающимся голосом произнес:
– Он отстал?
Я выглянула из-за дерева. Кроме зеленоватого света, пробивающегося из-за огромных листьев откуда-то сверху, и кучи вековых деревьев, я не увидела ровно ничего.
– Да.
Я сползла вниз по дереву, глубоко дыша.
Они нашли нас. ЧЕРТ. Я без тебя догадалась, что мы поймались с поличным. И что теперь? Снова уносить ноги, только теперь в сорок раз быстрее. Ты кое-как пробежала всего лишь каких-то сотню ярдов и корчишь из себя умирающую, как ты собираешься бежать дальше? Как-нибудь прорвемся.
Но неожиданно что-то острое, но довольно тупое, чтобы сразу прорезать кожу, прижалось к моей шее. Я почувствовала, как ладони у меня вспотели, а зрачки расширились от ужаса, как у неисправного наркомана.
– НЕТ! – Кир схватил ветку с земли и размахнулся ею, но Флоренс обскакал его:
– Дернуться – не видать своя подруга.
И потом, потупив взгляд, грустно выдал:
– Простить меня. Гарсиа меня заставить.
Кир вынужден был остановиться и в бессилии сжать кулаки.
Тем временем высокий юноша крепко зажал мне рот рукой, все так же прижимая нож к горлу. Он стал меня подталкивать, чтобы я пошла назад. Я бросила умоляющий взгляд на Кира. Он ничего не сделал.
И тогда мне пришлось действовать.
Я размахнулась и со всей дури впечатала ему в пах кроссовком, отчего Флоренс, выпустив лезвие, свернулся в три погибели и завизжал. В Кире проснулся энтузиазм. Он подскочил к нему с каким-то обрубком древесины, одним ударом по голове вырубил Фахиди, подхватывая меня за руку и пускаясь вперед.
Мы пробежали несколько ярдов и вырвались на просторный серый холм, лежащий прямо в густом тумане. Последний упомянутый сразу же стал забиваться нам в глаза, вызывая несдерживаемое чихание и слезотечение. Мы согнулись в три погибели, кашляя и чувствуя, как наши легкие постепенно загораются огнем.