Привидения убивают… вот таким образом… Призраки обволакивают сознание, сковывают тело властной немощью, а человек, медленно потухая, ясно осознает свою смерть и не противится ей. Здесь, на улице, Тоник сейчас упадет и останется лежать, холодный, равнодушный…
— Пшел вон, — прохрипел он, пытаясь собраться. Не было уверенности, что удастся остановить призрака, но так захотелось жить… Всеми силами души Тоник пытался удержать сознание. — Назад, гадина, назад…
Хуже и хуже… поддался глупому любопытству, совершил огромную ошибку, позволив врагу подобраться так близко. Призрак — безусловно, враг, но почему он хочет убить именно Тоника? Почему преследует его уже которые сутки с настойчивостью маньяка? Антон ничего не делал для того, чтобы привлечь к себе это уродское порождение пустоты. Вообще не знал, как с ним обращаться, даже особо не экспериментировал. Только наблюдал. А тот терпеливо ждал своего часа. И вот теперь, будь он проклят, получит свое…
Как же, я не собираюсь помереть так бездарно, подумал Тоник… Огромным усилием воли он попытался стряхнуть наваждение — и размытое чудовище как будто наткнулось на какой-то рубеж! Вдруг Антон понял, что сможет с ним справиться! Стоило ему осознать это, почувствовать азарт борьбы, попытаться встать на ноги — и призрак тут же исчез. Совсем исчез — он явственно это ощутил. Сидел на грязном асфальте и смотрел на ставшую такой красивой, такой милой улицу! В прозрачном рассветном воздухе, в высоком сероватом небе радостно орали чайки. Жизнь казалась такой прекрасной…
Тоник медленно поднялся на дрожащие ноги. Он ни за что не подпустит к себе призрака. Он может хоть как-то бороться с ними… только это неимоверно сложно. Его теперь жутко тошнит, сил нет даже на то, чтобы уйти с проезжей части, а впереди, в конце длинной и пустой улицы, появилась полоска утренней зари — скоро взойдет солнце.
«Утро, — обессиленно подумал Тоник. — Я остаюсь в этом безумном мире… Я буду жить…»
11
Дом стоял на Среднегаванском проспекте, в глубине довольно большого зеленого двора. И глядя на него, Ника впервые поняла с полной уверенностью: это ее дом. Здесь она жила. В зеленом дворике играла все свое детство.
Сейчас дом был пуст. Окруженный высоким забором, он смотрел на мир застекленными пыльными окнами брошенных квартир. Тихо шелестели деревья в разросшемся садике. И — ни души.
Она уже многое знала про такие дома. Их трудно не заметить. Саша говорил, что места, где постоянно обитают призраки, смертельно опасны для человека. Бомжи, осмеливавшиеся селиться в домах с привидениями, бледнели, гасли, как свечки, теряли силу и интерес к окружающему миру, а спустя какое-то время тихо умирали. Их тела находили потом — мумифицированные, не тронутые гниением. Всегда возникали сложности с эвакуацией этих тел — мало кто отваживался войти в темные комнаты, где в спокойных, уютных позах спали вечным сном странные мертвецы. Никто и не входил. А зачем? Даже если снести дом — то, что бы ни построили потом на этом месте, оно по-прежнему будет заселено призраками. А значит, людям здесь нечего делать.
Привидения постепенно отнимают у людей город, думала Ника. Видимо, они отняли у нее родной дом. Что-то произошло — и ее больше некому искать. Вот он, дом, цель ее блужданий, единственное желание за последнее время — но он пуст.
Ей уже все равно. Тоски по родным и близким нет, сердце молчит, потому что она даже не знает: а были ли у нее эти родные? Какие они были: может быть, она их вовсе не любила? Зато Нику очень привлекал сам дом с привидениями. Ей были нужны призраки — неизвестно зачем. Но они сейчас были ей нужны гораздо больше, чем весь этот неуютный чужой город, в котором она никак не могла почувствовать себя на месте. Может быть, она никогда не любила город. Иногда кажется, что она его даже ненавидела… И теперь Ника ощущает себя заодно с привидениями, стремящимися отнять Питер у людей, сделать его своим.
Она почему-то не боялась смерти. И понимала, что вернуться в родной дом надо именно ночью, когда шансов увидеть привидение гораздо больше, чем днем. Ночью они бывают практически везде. А днем Ника может их даже не заметить. Или это не так?
И вот теперь она стояла перед высоким бетонным забором, на котором через каждые двадцать метров красовались когда-то черные облупившиеся таблички: «Не входить! Опасно для жизни!» По верху забора тянулась ржавая колючая проволока. Обойдя вокруг, девушка выяснила, что надписи на черных табличках, видимо, существовали только для запугивания обывателей, и никакой, самой захудалой, калитки для входа на опасную территорию не предусматривалось. Территория не охранялась, внутри царили тишина и пустота. Чего ее охранять, кто же в здравом уме туда полезет?!
Высокая пыльная липа росла у самого забора со стороны проспекта. Толстые ветви начинались на такой высоте, что Ника свободно могла взобраться на развилку. Если влезть на липу, привязать веревку к одному из этих сучьев, то можно будет не только спокойно спуститься вниз, но и потом взобраться наверх. Правда, веревки у нее нет, так что придется искать другой путь отхода.