Оливер повернулся к ней, его глаза вспыхнули красным. — Ты хочешь знать, что случилось, Клер? — сказал он.
— Которую часть? Ту часть, где одна из моих старых соратников сошла с ума и начала нападать на людей на улице? Ту часть, где я не смог с ней объясниться? Или ту часть, где я был вынужден убить ее по приказу Амелии?
Эти слова встретила звенящая тишина. Амелия продолжала наблюдать за ним, лицо спокойное, гладкое, тело неподвижно. Помолчав, она сказала очень тихо:
— Ты слишком возбужден. Садись, Оливер. Пожалуйста
— Я не буду — отрезал он и отвернулся.
После минуты молчания, Амелия вернулась к открытой папке перед ней.
— Тогда давайте перейдем к делу. Этот запрос на расширение разрешений на право охоты является неприемлемым. Они просят в четыре раза превысить лимит, и они также хотят включить территорию университета. Это в высшей степени опасно для всех нас. Мое предложение заключается в том, что вместо расширения охотничьих лицензий, мы прекратим действие этой программы вообще и поищем другой вариант. Всегда найдутся несколько людей, которые добровольно согласятся, чтобы их укусили.
Ричард начал что-то говорить, но он был раздавлен Оливером.
— Это старый, пресытившийся аргумент. Мы вампиры или нет? Мы охотимся. Это наша природа. Ограничивая ее, даже запрещая, не обуздать наши инстинкты. Это только заставляет нас становиться преступниками.
— Да, но я полностью ожидаю, что ты контролируешь свои инстинкты, как и я. Если, конечно, ты не в состоянии победить себя. Ты в состоянии, Оливер? — Тон Амелии был резче, чем Клер ожидала, почти… гнев.
И тут до нее дошло, наконец, что Амелия также была расстроена.
Очень плохая комбинация, имея их обоих на грани, в замкнутом пространстве.
На этот раз, Оливер обнажил клыки на нее.
— Ты на опасной территории, женщина. Не дави на меня. — Охранник Амелии сделал шаг в сторону от двери. — И не надейся, что твои собаки представляют для меня опасность. Я поддержал твои правила в этом городе. Я даже согласился на твой эксперимент и социальные правила поведения. Но я не позволю тебе сделать из нас бледные копии людей. Это не то, кем мы являемся, кем мы должны быть, и тебе известно это лучше, чем кому-либо.
— Как я понимаю, ты не будешь выдвигать никаких альтернативных планов, — сказала Амелия мгновение спустя. — Тогда мы оставим программы, как они есть, с ограниченным числом лицензий, а университет остается защищенной территорией.
Оливер рассмеялся.
— Ты вообще слушаешь? Они не станут и дальше тебе повиноваться. Они сделают так, как они хотят, независимо от закона. Они сердятся, Амелия. Ты позволила людям убить вампиров и уйти. Если ты решишь наказать вампиров за их природу, то ты также глупа, как и была, когда думала, что девочка двенадцати лет сможет влиять на продвижение к трону. Ты так и не достигла этой цели, не так ли? Я уверен, что умирающая принцесса никогда не относилась к тебе хорошо. Видимо поэтому ты назначила себя королевой здесь.
Амелия встала, и в комнате стало совершенно тихо. Клер больше не хотелось заводить разговор. Она почувствовала непреодолимое желание забраться под стол. Было так, словно ее, Ричарда и Ханны уже не существовало, по крайней мере, для Амелии и Оливер.
— Ты говоришь мне, что больше не желаешь служить моим заместителем? — Спросила Амелия его.
— Потому что это именно то, что я слышу.
— Амелия… — Голос Оливера был полон гневного раздражения. Он, по крайней мере, не забыл о присутствии других, и быстро взглянул в сторону людей. — Отправь их. Мы должны решить это. Это давно следовало сделать.
— Ричард и Ханна являются полноправными членами этого совета. Я не отпущу их, как рабов.
Он засмеялся, и Клер увидела острый блеск его клыков.
— Полноправные? Как долго ты будешь обманывать себя таким образом? Ты думаешь, что кто-нибудь из них когда-либо станет нам равным? Ты по крупицам упускаешь контроль над этим городом дураков и смертных, и мы все пострадаем из-за этого. Умрем из-за этого. Так не может продолжаться!
— Сядь, — сказала Амелия. — Сейчас.
— Нет. Ты губишь нас, Амели, и я не могу…я не позволю, этому продолжаться."
Они замерли на месте, глядя друг на друга, и Клер едва осмеливалась дышать вообще.
Оливер не мигал. Наконец он сказал:
— Твои человеческие питомцы отвернутся от нас. Они отвернутся от тебя. Парень, что находится в клетке, служит достаточным доказательством, того что люди презирают твоё управление и тебя. И они не не правы, потому что мы — убийцы, и они — наши естественные жертвы. Если мы позволим им иметь контроль, то они уничтожат нас. У них нет другого выбора.