Монике, должно быть, наконец-то пришла мысль о том, что Шейн действительно не шутил, потому что она выглядела немного брошенной, затем поспешила сменить тему. — Так что с тобой случилось? О-о, мы здесь потому, что Дженнифер добралась до джина ее мамы или еще что-то и забыла, как водить машину, хотя она только что отучилась. Так смешно! Она полностью разбила автомобиль ее мамы — по крайней мере, я думаю, что это был автомобиль ее мамы. Какой-то красный кабриолет. Пошлятина! Так что ее разместили через пару комнат от тебя. А ты?
— Просто сделай мне одолжение, Моника, уйди. Мне не нужно обострение прямо сейчас. — Когда Шейн хотел, он мог быть грубым и откровенным, и Клер, на самом деле, посочувствовала Монике, когда ее улыбка пропала.
— Господи, я просто пыталась быть милой, Коллинз, — сказала Моника. — Тебе не обязательно быть такой занозой все время. Ты знаешь, ты не настолько мил. Я могу лучше.
Намного лучше.
Она метнулась прочь. Буквально метнулась, с взметнувшимися волосами. Так странно.
Шейн, наконец, сказал:
— Это кому-нибудь о чем-нибудь напоминает?
— Да, — сказала Ева, постукивая своим кроваво-красным ногтем по нижней губе. — О том, что мне необходимо побрить ей голову, пока она спит.
— Я не об этом. Майк?
— Школа, — сказал Майкл мгновенно. — Она была именно такой же, как в школе, когда подошла к тебе.
— Кстати, о школе… — Сказала Ева. — Что, черт возьми, здесь было о поцелуях в засос в шкафу?
— Ничего.
— Ты серьезно засовывал язык Монике в…
— Ева, заткнись.
— Нет, серьезно, я должна это знать. Ты был под кайфом? Потому что, честно говоря, это единственное оправдание, которое я могу придумать.
— Это не моя вина. Она схватила меня и затащила меня внутрь. — На щеках Шейна снова вспыхнул румянец. — Один раз. Это было только один раз. И я послал ее на следующий день. — Глаза Шейна округлились, и Клер заметила изменение в выражении его лица. — На следующий день. В тот день она… в тот день она сказала мне, что я пожалею.
— О, чувак, — сказал Майкл. — Это было за пару недель до того, как…
Шейн снова закрыл глаза.
— Не хочу об этом говорить.
Даже Ева оставила эту тему, потому что недосказанным осталось то, что две недели спустя в доме Шейна начался пожар, и виной тому была Моника. Возможно. И сестра Шэйна умерла.
— Она даже не взглянула на меня, — сказала Клер. — Она всегда смотрит на меня.
— Что? — спросил Майкл, растерянно.
— Моника. Она никогда не упускает возможность сказать мне какую-нибудь гадость. Но она не сказала. Было так, словно она даже не знает о моем существовании. Именно поэтому Моника игнорировала ее, и Клэр это поняла. Она не была ее врагом. Она даже не знает ее.
Моника мысленно вернулась в…Что было в десятом классе? Дом Шейна был сожжен, и его семья уехала из города. Моника думала, что они все еще в средней школе.
— Жутко, — сказала Клэр.
Шейн сглотнул.
— Ты представить себе не можешь. Моника шла за мной повсюду. Присылала мне онлайн ноты и тексты. Она рассказывала людям что она была моей девушкой. Она избивала любую девушку с которой я говорил. Это было жалко.
Ничего себе. Моника преследовала Шейна. В этом свете многие вещи выглядели иначе.
— Как долго это продолжалось?
— Я думаю может около трех месяцев. Майкл?
— Да, это верно. Это было после того, как она решила, что я вне игры. — Он покачал головой, когда Клер открыла рот. — Не спрашивай. Она была серийной преследовательницей. В большинстве своем предпочитала этих уродов, но я не знаю, почему она выбрала на нас двоих.
— Ну, как насчет того, что ты восхитительно милый и талантливый? — Сказала Ева. — Я тоже решусь на все ради тебя. Не тебя, Коллинз. Тебя, Гласс.
Вошел доктор и выгнал их на время, пока Шейну накладывали швы. Клер была счастлива, что ей удалось избежать этой части. Накладывание швов было болезненной процедурой — она знала это по собственному опыту.
Моника и Джина потягивали колу из банок через соломинки и хихикали, разглядывая задницы интернов и врачей. Это было так… не похоже на них. И все же, в то же время, похоже.
Моника молча смотрела в сторону занавески, скрывающей Шейна из виду, голодными, зачарованными глазами, что заставило Клер почувствовать себя жарко, яростно и мерзко.
Моника все еще думала, что Шейн был заинтересован в ней. Все свидетельствует об обратном.
— Это неправильно, — сказал Майкл, глядя вокруг. — Это просто не хорошо. Ты знаешь?
Словно всё просто… фальшивое. Я не знаю, чувствуешь ли также, как и я. Вампиры ощущают вещи по-другому.