Не было ни одного признака того, что Оливер или Ева были на месте. За стойкой стояла другая девушка. Клер поторопилась, задыхаясь, и сказала:
— Где Ева?
— Кто? — переспросила девушка. Она выглядела новенькой. И грубой.
— Ева, — сказала она. — Высокая девушка, готесса? Она работает по утрам. Она нужна мне.
Девушка беспокойно взглянула на неё, добавила молоко, перемешала, украсила взбитыми сливками и передала чашку одну из двух парней, которых потеснила Клер.
— Ты оглохла? Её здесь нет. Я не знаю здесь ни одного гота.
— Она здесь работает! — девушка пожала плечами. Её это не интересовало. — А Оливер?
— Ты имеешь в виду Джордж?
— Джордж? — Клер взглянула на неё, неприятное ощущение возникло у неё в животе.
— Ну да, Джордж, хозяин заведения. Не знаю, где он сегодня. — девушка отошла позвонить кому-то. Клер в отчаянии зашипела и задумалась, что же делать дальше; было ясно, что какие бы воспоминания у королевы прилавка не были перезагружены, воспоминания об Оливере также были стерты.
Клер направилась к двери. Она была удивлена, услышав, как девушка окликнула ее.
— Эй! — сказала она. Клер обернулась. — Какая-то девушка пришла сегодня и попыталась надеть фартук. Я думаю, она была похожа на Гота — у нее были черные волосы, в любом случае.
Я сказала ей, чтобы шла домой. Клер затаила дыхание.
— Домой, — сказала она. Но если это уже случилось и с Евой, она могла не вспомнить о Стеклянном Доме, как о доме. Как женщина, которую она видела на улице, пытающаяся отпереть дверь больше не принадлежащего ей дома.
Она бы пошла домой. В дом ее родителей. Что может быть… ну, как хорошо, так и плохо, как знать. Клер не совсем уверена. Она была под впечатлением от того, что отец Евы, скончавшийся в прошлом году, был реальной проблемой в жизни семьи Евы, но что насчет Джейсона, брата Евы? Три года назад, он, наверное, был опасным гаденышем. Это может быть совсем не безопасно для Евы.
— Россеры, — сказала она. — Где они живут?
— Без понятия, — сказала девушка из-за прилавка, и повернулась к следующему клиенту. — Да, что хотите?
Клер была готова допросить каждого в кафе, но в результате ей не пришлось, потому что дверь в задней части магазина открылась, и она увидела Оливера в тени. Он выглядел странно — усталый, настороженный и очень нервный. Он оглядел кафе, нахмурился, и его глаза сосредоточились на ней. Он едва заметно кивнул. Он знал, кто она такая. Что послало волну облегчения через нее, образно выражаясь. Она хотела ринуться и поцеловать его. Ну, фу, не совсем, но, может быть, обнять. Или пожать руку. То, что она действительно сделала — медленно и спокойно подошла к нему.
— Вы в порядке? — спросила она.
— А что?
— Я не знаю, потому что в прошлый раз, когда я видела вас, у вас были следы укуса на горле?
Он схватил ее за запястье и держал очень крепко.
— Лучше бы тебе забыть, что ты когда-то видела что-либо подобное.
— Слишком многое и так уже забывается.
— Несомненно, правда, — сказал он, и отпустил. — Ты переживала из-за меня?
— Не совсем.
— Мудрый ответ.
— У Майкла есть это. Штука с памятью. Он не… он не помнит, кто я.
Теперь она полностью завладела вниманием Оливера. Он какое-то время смотрел на нее, потом повернулся и пошел прочь. Она поспешила за ним в его кабинет. Оливер закрыл дверь за ней, прислонился к ней сложив на груди руки, и сказал:
— Я думал, что ты и Майкл собирались отрубить питание проклятой машины. Разве вы не сделали этого?
— Нет, мы… Я.. — На самом деле у нее не было оправдания. — Не совсем. Я собиралась сделать это утром, но мне действительно нужна помощь. Майкл — не она. Как на счет Амелии?
Оливер сделал глубокий вдох, в котором, как вампир, совершенно не нуждался, кроме как для разговоров, а затем выдохнул.
— Амелия… пытается понять, но ей нелегко принять мир таким, какой он есть, когда часть ее настаивает воспринимать мир, каким он был. Она отпустила меня. Я не не знаю, как долго это продлиться. — Он покачал головой, как бы стараясь отогнать эти мысли. — Скажи мне, как ты думаешь, что на самом деле делает машина.
— Вместо того, чтобы стирать память людей, покидающих город, она имеет более широкое поле и оно влияет на людей в городе. Я думаю, она стирает не менее трех лет воспоминаний.
Может больше для некоторых людей. Я не знаю.