— Не распускай ручки, Готесса, я был занят. — Ева отошла, улыбаясь, а Шейн с Майклом мужественно стукнулись кулаками. — Эй, мужик. Ты выглядишь… лучше.
— Я знаю. Я… Я болен, вот и все, — сказал Майкл. — Что ты здесь делаешь? Подожди… — Он посмотрел мимо них в гостиную, где байкеры уничтожали пивные банки и проверяли оружие. — Хорошо, думаю, у меня есть вопрос по-лучше. Что они делают в моем доме? И где мои родители?
— Длинная история, — сказал Шейн. — Вам, ребята, лучше присесть.
В конце концов, Клер была абсолютно уверена, что Ева поверила в это, а Майкл совершенно не поверил. Казалось, он твердо решил для себя отрицать всё, что не вписывается в его шестнадцатилетние логические рамки, включая тот факт, что он — вампир. Он также не мог привыкнуть к мысли, что его родители переехали, или, что его дед… умер. Шейн свыкся довольно быстро, но Майкл… не очень. Клер подумала о том, что нужно было что-то делать с их личной историей; Шейн приспособился к всевозможным перепадам настроения своего отца, научился не принимать всё таким, каким это кажется. Майкл, должно быть, просто принял противоположный стиль жизни — стабильный, спокойный, с родителями, которые любили его.
Странно, это оказалось больно — не помочь ему, когда все это у него отняли. Клер боялась, что это сведет его с ума, как некоторых других вампиров, если они не исправить это в ближайшее время.
— Знаешь, ты рассказываешь нам какие-то страшные сумасшедшие вещи, — сказала Ева, наконец, потягивая Колу. — Не то, я не верю тебе. Морганвилль всегда живет по Стандартному Времени Сумасшедших. Так. Что конкретно ты хочешь от нас?
— Хм… ничего?
— Ничего? Ой, да ладно, ты собираешься самостоятельно провернуть «Миссия невыполнима», а я даже не нанесу защитную раскраску на лицо, не буду изображать из себя шпиона или еще что-нибудь? Этот план отстой. Я не тот друг, кто держит сумочки. — Ева наклонилась вперед. Для Евы, она была одета довольно просто — черная, облегающая майка, серебряное ожерелье с черепами, серебряная цепочка, точно такая же, какая была одета на Клер, и несколько временных татуировок в виде роз, поднимающихся вверх по ее рукам. Простые черные джинсы и тяжелые ботинки. — Послушай, я Боевой Гот! Дай мне задание! Ты ведь сказала, что я тоже здесь живу. Разве нет? Разве это не значит, что я могу потерять больше, чем кто бы то ни было?
— Э-э… да. Ладно, ты пойдешь со мной и Шейном. Но помни — идея в том, чтобы отвлечь Мирнина, не убить его. И не подвергай себя еще большей опасности, чем нужно.
— Если она идет, то и я тоже, — сказал Майкл. Ева удивленно посмотрела на него. — Что? Я не позволю вам, девочки, получить всё веселье.
— Эй! — сказал Шейн. — Заткнись, Златовласка.
— Я иду, — бросил Майкл в ответ. — Если это необходимо сделать, моя семья всегда была одной из тех, кто выходил и делал это. Если… если никого больше нет, тогда это сделаю я. Так что, я помогу.
— Только не веди себя как вамп со мной, чувак.
— Я не чертов вампир, Шейн!
Этот спор длился уже около часа, и, видимо, Фрэнк действительно устал от него. Он прошел из гостиной в комнату, вытащил из-за пояса нож, и полоснул Майкла по руке.
Ева вскрикнула, а Шейн вскочил и оттащил своего отца назад. Майкл посмотрел на свою руку в шоке. Это был большой, уродливый порез, из которого текла кровь… а затем она остановилась.
И потом рана медленно закрылась.
Ева села так неожиданно, как если бы она упала в обморок, только глаза были все еще открыты. Шейн глядя на руку Майкла, пока проходило заживление. Майкл выглядел так, словно он увидел привидение. Его собственный призрак.
— Нет, — сказал он. — Нет, это не… Я не…
— О, заткнись, — огрызнулся Фрэнк. — Ты вампир. Смирись с этим, парень. Двигайся дальше.
Клер, если ты хочешь разобраться с этой ситуацией, пошли. Кажется, что с большинством людей, потерявших память, все произошло этой ночью. Мы не можем ждать до завтра. Скорее всего, некоторые из присутствующих здесь, не вспомнят что, черт возьми, должны были сделать. Мы можем провести твой сеанс психотерапии позже.
Он сунул нож обратно в ножны и зашагал прочь. Клер откашлялась.
— Майкл? С тобой все в порядке?
Он провел пальцами по гладкой коже, где был порез, вытирая кровь. Затем, словно во сне, он сунул пальцы в рот.
— На вкус приятно, — сказал он. — Ева, это…
— Да, я поняла, ты — вампир, — сказала она. — Жутко. И, признаю, немного сексуально.
— Ты ведь не серьезно.
— Да, ладно. Я все еще люблю тебя, ну знаешь, даже если ты… любитель плазмы.