Он расставил свои отряды у входа в порт и в местах, где была возможна высадка, а сам поспешил на мощный выступ стен, откуда было лучше всего видно и где стояли самые тяжелые боевые машины. Именно в тот миг, когда они с Керизой взбегали наверх, Мальк, запыхавшийся, но радостный, докладывал Эоносу:
— Готово! Новые канаты натянуты. «Милькат» может начинать!
— Так наши люди назвали этот огромный онагр! Может, в этом канате, что метнет сейчас снаряд, есть и твои волосы, Кериза! — смеялся Эонос.
— Ты командуешь? — поспешно спросил Кадмос.
— Я. Антарикоса несколько дней назад придавило бревном, он харкает кровью и не может двигаться. А мои корабли еще совсем ни к чему не годны, так что Гасдрубал поручил мне командование на стенах, от порта до Мегары.
— Я привел тебе своих людей на подмогу. Занял вход в порт и само побережье.
— Спасибо, но думаю, в этом не будет нужды. Они не пройдут! Кажется, они ничего не знают о наших канатах, не ожидают засады!
Он хищно рассмеялся, потом посерьезнел и оглянулся на ближайшие машины. Повсюду уже были заложены снаряды, натянуты канаты. Над позициями легких катапульт уже вились дымки — это разожгли жаровни со смолой, чтобы окунать в нее перед выстрелом фаларики, снаряды с комьями горючей смолы.
— Лишь бы наши выдержали! Лишь бы не выдали себя раньше времени! Я отдал строгий приказ, но ведь это не солдаты! Могут не выдержать! А нужно подпустить этот флот как можно ближе! Чтобы каждый наш снаряд бил в цель! Чтобы никто из них не смог отойти!
— О, Мелькарт, даруй нашим выдержку!
— Еще есть время. Смотри, как медленно они подходят.
— Ветер у них восточный, он сносит их на мели. Потому так осторожно и маневрируют. Это почти безумие — атаковать при таком неблагоприятном ветре!
— Видно, консулы очень уверены в себе, а нас презирают!
— Гасдрубал говорил, что может быть и другая причина. Вот-вот закончится год их власти, скоро прибудут новые консулы, а эти еще пытаются, может, удастся им справить триумф!
— Они справят триумф в своем Аиде! Ага, смотри, как перестраиваются! Ну, скоро начнется!
Он еще раз оглянулся на своих людей. Могучего роста юноша, с едва пробивающейся бородкой, стоял на высоком выступе стены, видный издалека, и держал наготове полотнище, которым должен был махнуть в знак начала битвы. До этого нельзя было выпустить ни единого снаряда.
Эонос не удержался и крикнул ему:
— Ты смотри, Мафо! На тебя все глядят! Ждут твоего знака! Не смей махать без приказа!
— Да не бойся! Я помню!
— О, Мелькарт, дай им спокойствия и выдержки! Это тяжелее боя! О, Баалшамайн, что же будет? Машины не испытаны! Эти новые канаты… Будет ли от них толк? Как полетят снаряды? Пусть Зебуб пожрет тех, кто выдал прежние машины! В дельфина можно было попасть за два стадия! Слон не мог поднять камни, которые они метали! Эти псы не осмелились бы так дерзко подплывать!
Римский флот и впрямь вел себя дерзко. Основные силы выстроились в три колонны — больше трех кораблей не поместилось бы рядом во входе в порт — и шли ровно, медленно, борясь с боковым ветром, который сносил их к мелям, начинавшимся к западу от порта.
Остальные, около двадцати галер, развернулись широким фронтом и, кружа перед стенами, что стояли здесь почти у самой воды, упорно, со спокойной яростью и все более метко обстреливали их. Расчет был не на то, чтобы разрушить стены, а на то, чтобы перебить, напугать, смешать защитников. Они метали не камни и не фаларики, а лишь обычные, тяжелые, величиной с копье, стрелы для катапульт. Те дождем сыпались на гребень стен, все точнее и точнее.
Раненых становилось все больше, все чаще защитники сбрасывали со стен тела павших, все нетерпеливее поглядывали все на главный бастион, где по-прежнему неподвижно стоял Мафо, ожидая знака Эоноса.
Тот владел собой, хотя и дрожал всем телом. На докучливые римские галеры он не обращал внимания, занятый наблюдением за главной колонной. Он кричал Кадмосу:
— По крайней мере половина их должна оказаться в пределах досягаемости наших снарядов! По крайней мере половина! Смотри, ветер меняется! О, Самура, бог милостивый, благодарю тебя! Видишь, как их несет, как подгоняет? Ха, они скучатся!
— Но они могут с ходу прорвать нашу цепь!
— Не прорвут! В конце концов, на что там твой отряд! Видишь, видишь? Ветер уже начал смешивать их колонны! Теперь по ним!
Он резко обернулся в ту сторону, где стоял Мафо, но уже не успел отдать приказ. Он лишь увидел, как рослый сигнальщик падает, сраженный снарядом римской катапульты, и, судорожно сжимая сигнальное полотнище, валѝтся с невысоких в этом месте зубцов куда-то к основанию стены.