— Слышала, — спокойно ответила Кериза. — Наклони немного голову, госпожа.
— Слышала? Но, верно, не о последней затее Абигайли. Сегодня она собирается это повторить! Представь себе, она кладет на столик какую-нибудь очень ценную драгоценность, а все дамы, желающие ее получить, становятся на другом конце атриума. По сигналу они сбрасывают одежду и бегут за драгоценностью. Бежать можно только нагишом, даже сандалии нужно сбросить! Понимаешь теперь, как спешат такие соискательницы? А как мужчины им рукоплещут? И — ха-ха-ха! — как мешают, когда те возвращаются к своим одеждам!
— Догадываюсь, госпожа.
— Ох, догадываться и видеть — это разные вещи! Ха-ха-ха! Всякое при таких забавах выходит наружу. Например, Лаодика — знаешь ее? — так вот, она ни за что не хотела участвовать в таких состязаниях! А знаешь, откуда такая внезапная стыдливость? У Лаодики отвислые груди! Ха-ха-ха! Правда! Говорят, она поддерживает их хитроумной римской фасцией, но, конечно, обнажиться при свете не осмеливается!
Иитами потянулась, заставив Керизу прервать работу. Она рассмеялась:
— А я как раз приму участие в этих состязаниях. У меня готов греческий пеплос, он так сшит, что стоит дважды дернуть — и он сам спадет! А нижнюю тунику я не надену! Сандалии без ремешков сброшу одним движением! Ха-ха-ха! Я добуду эту драгоценность! А сегодня, говорят, будет что-то очень ценное!
Она снова потянулась. С капризной, очаровательной гримаской она зашептала, очевидно, не в силах удержаться от откровений:
— Но что мне с того? Мой милый деверь будет следить, чтобы ничего сверх этого! Он из кожи вон лезет, лишь бы я не изменила его братцу! Глуп и он, и Герешмун! У него какое-то «золотое дело», как он сам говорил. И поэтому он отправился в долгое путешествие. Хорошо! Раз для него золото важнее любви молодой жены, пусть у него будет золото! Но я ему изменю! Не собираюсь мучиться! Он за мной не уследит!
Она резко обернулась к ожидавшей с раскаленными щипцами Керизе. Лицо ее пошло темными пятнами румянца, глаза блестели.
— Ох, Кериза, с меня довольно! Этих надушенных щеголей, этих вечных ухаживаний, этих одинаковых ласк! Пшеничные лепешки на меду хороши, но порой хочется и простой ячменной! Слушай, ты знаешь… Херсу? Ту самую гедешот, что была при жрице Лабиту?
— Знаю, госпожа! — Кериза удивилась, но Иитами не дала ей времени на размышления.
— Херса красиво танцует! Я видела ее у Абсасома! Ты слышала, что Лабиту, разгневавшись на что-то, выгнала Херсу из храма обратно в лупанарий?
— Знаю, госпожа! Но, может, вы позволите мне закончить…
Иитами не слушала. Всецело поглощенная своей идеей, возбужденная, она тараторила:
— В лупанарий! К старой Атии, да? Мне кто-то говорил, что там бывают и впрямь красивые девушки! И ходят туда богачи и сановники… Ха-ха-ха! Вот было бы… Одна моя подруга рассказывала… Только никому! Никому! Так вот, она однажды ночью пошла… Ха-ха-ха! В лупанарий! Прикрыла лицо, ха-ха-ха! Но только лицо! Говорит, это безумно возбуждает! Что все наши забавы — это скука! А о любви настоящих мужчин можно что-то узнать, лишь когда попробуешь ее среди черни. Ибо женщине нравится, когда ей поклоняются в изысканном атриуме, но в кубикулуме она предпочитает, чтобы с ней обращались грубо!
Она снова потянулась, нервно зевнув. И шептала все более страстно, даже не думая, что ее кто-то слушает:
— Они сидят нагие, на высоких табуретах. А мужчины выбирают! Это триумф — быть так избранной! А потом — чтобы тебя насиловали грубо, жестко… Сгорать в сладостной муке! Ох, это, должно быть, отвратительно и… соблазнительно! О, вот именно! О да! Я знаю, где у этой Атии заведение! За пару золотых она сделает все, что я захочу! А меня будут выбирать! О, за это я не боюсь! Ха-ха-ха! Мой милый деверь будет искать меня по дворцам… Ищи себе! Даже если ты придешь к Атии, ты меня не узнаешь!
Она овладела собой, успокоенная, видимо, этим решением, и уже терпеливо сидела, позволяя Керизе закончить прическу на своих длинных, ухоженных волосах. Ибо Иитами, как и большинство ее подруг, волосы не остригла.
***
Спустя несколько дней старая Атия снова появилась в римском лагере. На этот раз Луций Пизон и Гостилий Манцин, новые консулы, уже прибывшие в Африку, были ею довольны: Гасдрубал ждет слонов, которых ведут из Мавритании? Что ж, не дождется! Будем стеречь и на море, и на всех дорогах! Шпионов в Нумидии достаточно, а слонов спрятать трудно! Но верны ли сведения?