Ибо испытания и впрямь прошли из рук вон плохо. Первый снаряд вылетел нормально, но долетел лишь на пару десятков шагов за стену. Второй, выкованный небрежно и криво, улетел в сторону, совершенно не в том направлении, в каком должен был. При третьем выстреле треснул главный рычаг, метавший снаряд.
— Это кедр! Настоящий кедр! Из тех стволов, что привез Клейтомах! — уверял Мальк, но когда у второго онагра лопнули канаты, натягивавшие метательный рычаг, — он лишь застонал.
Карробаллиста, которая должна была метать камни поменьше, зато дальше и быстрее, после нескольких выстрелов расшаталась, и снаряды ее разлетались куда попало. Катапульты заедало почти при каждом натяжении. Снова и снова лопались канаты.
— Дрянь! Гнильё! Мерзость! Воры, все воры! — кипятился Гасдрубал. — Я потребую от Лестероса, чтобы он проверил, кто нам это продал! Виновных — на крест! Это хуже предательства! Если бы римляне напали сейчас, мы были бы безоружны!
— Не только это опасно, вождь! — Мальк тщательно осматривал карробаллисту и мрачнел все больше. — Не только материал никуда не годится, но и работа!
— Твоя вина, что не досмотрел!
— И моя тоже! — спокойно признал плотник. — Слишком много времени я сам работал, вместо того чтобы только надзирать, слишком верил людям. Но за всем не уследишь, а наши люди работают плохо! Все хуже и хуже! В опасность они перестали верить!
— Вот как? Я им напомню! Всех мужчин я призову копать рвы под стенами! Кроме главного рва — еще несколько. В пределах досягаемости наших машин!
— Этих машин, — с презрением указал Герастарт.
— Нет, добротно сделанных! Мальк, за работу над этим мусором платить нельзя! Купцов, что поставили дерево и канаты, — в кандалы и под мой суд! Хорошего дерева на кресты не пожалеем! Кадмос, отыщешь Лестероса и Макасса, съездишь в храмы! Завтра на рассвете — народное собрание на площади Ганнона! Я встряхну этот город и этот засыпающий народ! Заставлю работать! Раз не хватило пыла, пусть их подгоняет страх!
В столь неподходящий момент к вождю подошел вольноотпущенник и шепнул, что досточтимая Элиссар просит, дабы рошеш шалишим соизволил немедленно прибыть домой.
— Что там еще? Нет у меня времени на домашние дела! Скажи досточтимой Баалат, что я не приеду ни сегодня, ни, верно, завтра!
— Господин, речь не о домашних делах! Просто прибыл какой-то чужеземец и говорит, что ему срочно нужно что-то сообщить самому вождю! Говорит по-гречески!
— Чужеземец? Как он сюда попал? Уже два дня не причалило ни одно судно!
Этого, однако, вольноотпущенник не знал. Лишь то, что чужеземец долго говорил с досточтимой Элиссар, что госпожа велела подать ему еды и тотчас же разослала людей в разные стороны, чтобы отыскать вождя.
— Это, должно быть, что-то действительно важное! — подал голос Кадмос. — Может, все-таки стоит, вождь, тебе поехать? Досточтимая Элиссар не стала бы звать тебя понапрасну.
Гасдрубал гневно что-то проворчал, но совету внял, вскочил на коня и поспешил к Бирсе.
Он застал незнакомца в перистиле. Тот весело играл с маленькими Магоном и Гамилькаром. Он с почтением приветствовал вождя, пытливо его разглядывая, и тотчас заговорил по-гречески.
— Прости, великий рошеш шалишим Карт Хадашта, что, не владея вашим прекрасным языком, я вынужден говорить на своем. Но я знаю, что буду понят, раз даже твои дети так бегло говорят на языке Гомера.
— Приветствую тебя, чужеземец. Да, я говорю по-гречески. Но я еще не знаю, кто ты, откуда, как и с чем прибыл.
Гость снова поклонился, слегка улыбаясь.
— Я Паріандос, сын Антенора, родом из Пеллы, что в Македонии. Я прибыл из моей страны, но как я сюда попал — прости! — сказать не могу. Я должен был поклясться в этом на тенях отца и матери моему проводнику, который к тому же еще и тщательно завязал мне глаза!
— Ты прибыл с моря или с суши?
— И этого я не могу сказать!
Гасдрубал гневно нахмурился.
— Так я должен смириться с тем, что в осажденном городе чужеземцы появляются неведомыми мне путями?
Паріандос серьезно кивнул.
— Да. Появляются и могут исчезнуть. Но об этом ты, верно, знал, вождь? Так бывает во всех крепостях!
— Но не здесь! — Гасдрубал уже терял терпение. — Мы на полуострове! С трех сторон море, с четвертой — наши стены! Мышь не проскользнет, чтобы стража не знала! А стража у нас тоже не простая! Ее не подкупишь! Это добровольцы, из народа! Будучи греком, ты должен знать, что такое сражающийся народ!