— В третьем легионе тихо! — почти со страхом прошептал Лелий.
— Да. Сражались они плохо, но умирать умели, как подобает.
— Не думаешь ли ты все же, что солдаты обоих легионов возненавидят тебя с первого же мига?
Консул спокойно посмотрел на друга и ответил почти безразлично:
— Ну разумеется! Но дело не в этом. Солдат может ненавидеть, лишь бы боялся! Он должен бояться своих начальников больше, чем врагов! Лишь тогда я могу быть уверен, что любой приказ будет выполнен, и с величайшим усердием и старанием. Позови мне теперь шпиона.
— Какого шпиона? — удивился Лелий.
— О, он ждет уже с сумерек в аподитерии.
Шпионом оказалась женщина, одетая в серую тунику рабыни, которой консул отдал поклон, подобающий знатнейшей матроне.
— Прошу садиться, благородная Марция! — пригласил он, указывая на изукрашенное кресло, ибо прежние консулы любили роскошь, и их ставка ничем не напоминала военный лагерь. — Это мой друг, легат Гай Лелий, от которого у меня нет тайн.
Он повернулся к удивленному Лелию и коротко пояснил:
— Достопочтенная Марция, дочь…
— Не называйте имени, вождь! — резко прервала его девушка.
— Как хочешь! Хотя то, что ты делаешь, лишь славой покроет твой род. Достопочтенная Марция, происходящая из одного из богатейших родов Рима, решила служить Республике всем, чем может. Она выучила язык пунийцев, подкупила пиратов, позволила продать себя в рабство в Карфаген. А теперь я слушаю тебя, домина!
Марция вспыхнула, но глаз не опустила и говорила твердо:
— До сих пор все удается. Я рассчитывала на свою красоту, на то, что цена за меня будет высока и я попаду к кому-нибудь знатному. Так и случилось. Меня купил Идибаал, нечто вроде примипила в легионе некоего Кадмоса.
— Я знаю это имя. Это один из их вождей.
— Да, один из важнейших. Храбрый и несгибаемый. А командует он отрядом, состоящим в значительной части из перебежчиков из наших рядов, италиков…
Сципион медленно кивнул; лицо его было суровым и непроницаемым. Помолчав, он спросил:
— Каков дух в городе?
— К несчастью, бодрый. Два года войны внушили им убеждение, что Рим бессилен и лишь пугает, а на деле пойдет на уступки.
— Вскоре они убедятся в своей ошибке! Что говорили люди при вести о моем консульстве и прибытии?
Женщина немного смутилась, но ответила прямо:
— Смеются, вождь! Гасдрубал рассылает своих людей, а жрецы Танит, видно, с ним в сговоре, ибо говорят то же самое: что Рим хватается за последнее средство и, не в силах их сломить, пугает призраками прошлого! И притом — прости, это они так говорят! — обманным путем, ибо ты Сципион лишь по усыновлению, а не по крови.
— Скоро они перестанут смеяться! Какие вести ты принесла? Как с продовольствием в Карфагене?
— Нехватки, по сути, нет. Иногда трудно достать мяса или масла, но это временно. Караваны и корабли подвозят все.
— Запасы?
— Говорят, есть. Но об этом я пока ничего не знаю.
— Ты должна узнать. Вода?
— Колодцы есть, но их мало. Зато есть огромные цистерны в предместье Мегара, где зимой собирается дождевая вода, и ее хватает на весь город.
— Да, я слышал об этом. Хм… отравить?
— Стража бдит, никому не разрешено приближаться!
— Стражу можно подкупить! Но трудность в том, чем отравить такие огромные цистерны? Понадобятся, верно, целые чаны с сильнейшим ядом… Хм, это важно. Если мы овладеем цистернами, город должен будет сдаться. Что еще?
Марция понизила голос:
— Вождь, цистерны находятся в предместье Мегара. Со стороны пустошей и кладбищ этот район защищает лишь жалкая одинарная стена. Я слышала, как Кадмос говорил у Идибаала, что по приказу Гасдрубала он исследовал там побережье и что нет никакой возможности, чтобы вооруженный отряд прорвался со стороны моря. Но сам же он сказал, что проверял это, когда дул вольтурн, да к тому же с ним была его возлюбленная. Я подумала, вождь, что, когда дует вольтурн, человек и движется, и мыслит лениво. А когда мужчина наедине с любимой, он плохо смотрит по сторонам и ничего не видит. Поэтому, когда Идибаал был на службе, я вышла на те пустоши.
— И стража тебя пропустила?
— Без труда. Там огромные кладбища, на восточном берегу, и люди постоянно туда ходят. А свернуть в сторону — уже легко. Я будто бы что-то собирала, какие-то травы или коренья, и так обошла немалый кусок берега. Действительно — обрывы страшные. Но ведь есть расселины. Кадмос прав, вооруженный человек не вскарабкается. Но без оружия, особенно горец, — взойдет. А доспехи и оружие можно втянуть на веревках!