Вслух же он громко приказал:
— Разнести весть по всем отрядам: «Предзнаменования в храме Покровительницы Города были благоприятны! Богиня сегодня будет с нами!»
Потом он забыл о знамениях и жрецах, с головой уйдя в дела предстоящего боя. Карталон должен подать сигнал на рассвете. Хорошее время для атаки. Римляне не будут ее ожидать, но удар должен быть внезапным, сразу всеми силами. И по всей длине римского вала. Машин ждать нельзя. Их подкатывание позволило бы Сципиону приготовиться. Главные ворота в римском валу находятся на старой дороге в Утику. Оттуда следует ожидать вылазки конницы. А значит, на той дороге будет стоять Герастарт со своей фалангой. Конница — наготове. Кадмос со своей синтагмой ударит в центр, где за валом виднеются самые большие шатры. Там должен располагаться Сципион. Если Карталон не опоздает, к полудню все должно быть кончено. Если боги и впрямь милостивы, то Сципион не уйдет, живьем попадет в плен! О, даруйте этот триумф, боги! Вы даже не представляете, какие жертвы получите в благодарность!
В саду небольшого храма бога Хузотона, покровителя кузнецов, что стоял близ стен, уже начали просыпаться и щебетать птицы. Прохладные, бодрящие порывы ветра возвещали приближение рассвета. Небо на востоке начало заметно бледнеть, приобретая зеленоватые оттенки, хотя звезды там еще не гасли.
Гасдрубал кивнул своему штабу:
— Перебрасывать лестницы и веревки! — спокойно приказал он.
Приказ тут же облетел стены по обе стороны, до самого моря.
Это была идея Кадмоса. Перебросить через зубцы все лестницы, веревки, даже связанные плащи или плотную одежду, все, что выдержит вес нескольких человек, чтобы по сигналу все могли ринуться вниз одновременно. По всей ширине перешейка. Не только через ворота, сквозь узкое горло которых колонны будут выходить довольно медленно. Главное — внезапность и порыв. Его-то и используют, перебросив весь гарнизон через стены.
С согласия Гасдрубала он временно поручил командование своей отборной морой Идибаалу, а сам встал во главе отрядов, которые первыми должны были спускаться со стен и атаковать. Теперь он сидел верхом на зубце, у толстой, узловатой веревки и нетерпеливо, то и дело, поглядывал на восток: это солнце, нарочно, что ли, сегодня медлит и опаздывает!
Но оно не опоздало, выплыло из-за горизонта, сразу же яркое и побеждающее мрак. И тотчас же в чистом воздухе обрисовался далекий римский вал, даже легкие дымки от погашенных смоляных светильников, горевших всю ночь над воротами и башнями. Более зоркие глаза могли разглядеть и шлемы часовых, и мерцание копий. Далеко за валом на светлом фоне неба отчетливо рисовались холмы у Мушале.
Но точно так же и римляне видели все, что происходит на стенах. А значит, откладывать атаку больше нельзя.
Кадмос крикнул в сторону Гасдрубала, стоявшего на высокой башне над воротами:
— Рошеш шалишим! О, рошеш шалишим, дай знак! Начинаем!
Гасдрубал, однако, молча смотрел на далекие холмы. Атака может удаться лишь в том случае, если будет вестись одновременно с двух сторон. А если Карталон не был извещен? Если он не успел, не смог подойти? Самое удобное время для атаки уходит, но все же нужно ждать.
Слава Танит, милостивой Покровительнице Города! На холме над Мушале поднимаются дымы! Видно отчетливо. Тяжелые, темные, в неподвижном воздухе они поднимаются медленно, но все выше, почти не рассеиваясь. Один, второй… Не атаковать? Карталон не может прибыть? Нет, вот и третий! Все хорошо! Римляне взяты в клещи. Атаковать! Вперед! Все вперед!
— Вперед! — подхватил Кадмос.
Он перемахнул через край зубцов и соскользнул вниз, едва не ободрав руки от спешки. Теперь градом полетели вниз щиты и копья, мешавшие при спуске. На мгновение вся стена покрылась движущейся, поблескивающей доспехами, стекающей ко рву волной людей. Внизу они хватали сброшенные щиты, бегом собирались, строились, устремлялись вперед.
Через открытые ворота поспешно, даже толкаясь, вываливались плотные колонны фаланги, манипулы и турмы конницы, которая должна была прикрывать пехоту от возможной вылазки нумидийцев. С грохотом, тяжело выкатывались машины. Разумеется, лишь те, что поменьше, которые можно было подтащить довольно быстро, — катапульты и баллисты. Среди тянувших было много женщин.
На римском валу раздались звуки буцин. От края до края. Но не тревожно, а спокойно, почти торжествующе. Словно подавали обычный, ожидаемый сигнал.
Кадмос, в возбуждении и порыве бежавший во главе орущих добровольцев, не обратил внимания на слишком густое и слишком равномерное расположение трубачей на валу; до Гасдрубала звуки буцин не донеслись. Так первое предупреждение о том, что римляне не застигнуты врасплох, осталось незамеченным.