Я не сделал ничего, хотел ответить ему. Абсолютно ничего. Том погиб, потому что я был здесь, рядом с ним, и в решающий момент оказался бесполезен.
Но слова застряли в горле, словно бетонный блок, и я молча слушал его увещевания, словно пустой сосуд.
Инспектор увёл меня прочь, но я не мог избавиться от образа Тома, лежащего на холодном полу.
Каждый раз, закрывая глаза, я видел его лицо, обескровленное и белое, с теми несказанными словами на губах.
С того самого вечера я больше не принадлежал этому городу, но он всё равно не отпускал меня.
После той ночи я начал пить.
Каждый глоток был попыткой забыться, попыткой вымыть из памяти воспоминания, что преследовали меня каждую ночь, и даже инспектор Дэвис уже не мог убедить меня в обратном.
Сколько бы раз он ни повторял, что Том погиб не по моей вине, я слышал лишь собственный внутренний голос, тихий, но неумолимый: «Ты подвёл его».
Я осознавал, что Веридиан больше никогда не будет для меня местом, где можнонайти что-то светлое или надёжное.
Этот город питался такими, как Том, и это был закон улиц, который я не мог изменить.
Я не был в силах спасти даже того, кто доверял мне больше, чем я сам себе, и этот факт грыз меня изнутри, становясь неизбывной болью, от которой, как оказалось, нет спасения…
Внезапно я резко открыл глаза и сел, хватая ртом воздух. Комната была тёмной, но я всё ещё видел его силуэт, слышал его голос.
Холодный пот проступил на лбу, а сердце колотилось так, будто вот-вот пробьёт грудь.
Я огляделся вокруг, понимая, что это был лишь сон, очередной кошмар, который тянул за собой всю ту боль, что я пытался забыть.
Веридиан тихо дрожал за окнами, как будто сам тоже помнил.
Глава 3. Секреты, скрытые в дыму
Дождь прекратился, и Веридиан медленно просыпался под багровым небом рассвета. Вся эта красота казалась ложной, как всегда.
Город отражался в тысячах окон: калейдоскоп роскоши и отчаяния, где богатые и могущественные легко сливались с теми, кто бродил по тёмным переулкам в поисках выхода.
Я стоял перед особняком Блустон. Мой плащ был влажным, прилипал к плечам, словно ещё одна тяжесть, нависшая надо мной.
«От роскоши до тени — всего один шаг», — подумал я, касаясь пачки стодолларовых купюр в кармане.
Деньги, которые дали мне этот шанс, казались слишком лёгкими по сравнению с весом ситуации, которую я начал понимать всё яснее.
Я воскресил в памяти образ Лилы в деталях. Более свежим с утра, не замыленным внутренним взором я стал вглядываться в каждую деталь…
В памяти всплыл её маленький дамский портсигар с выгравированной ящерицей. Она явно не так часто курила, и портсигар был подарочный…
Явно сделанный на заказ.
Помнится, на столе вдоме я тогда краем глаза заметил зажигалку с тем же. Я понимал, что за исчезновением её сестры стоит что-то страшное.
Я ощутил холодный зуд в желудке — предчувствие, которое редко ошибалось.
Я достал сигарету и зажёг её. Спичка вспыхнула на ветру, и на стене напротив мелькнула тень. Ящерица.
Почти идентичная той, что была на зажигалке Лилы. Совпадение? Вряд ли. Слишком детально, слишком идеально.
Неужели это знак?
Я выдохнул дым, пытаясь успокоить нервы.
— Бессмысленное совпадение, — пробормотал я, хотя сам не верил своим словам. Символ был слишком выразительным, слишком многозначительным.
Табачная горечь осела на языке, когда я затушил сигарету. Город словно затаил дыхание. Напряжение витало в воздухе, смешиваясь с остатками дождя и запахом выхлопных газов.
Я не мог избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Но улица была пуста.
Паранойя или последствия бессонных ночей?
Я закрыл глаза, вспомнив дрожащие руки Лилы, её попытки сохранять спокойствие. Но панику не спрячешь.
В её глазах был страх, страх, который прятался глубже, чем я мог себе представить.
Резкий звук — скрежет, как когти по бетону, — заставил меня выхватить оружие. Но это была всего лишь крыса.