Маленькая грязная крыса, которая спешила исчезнуть в тени. Это вернуло меня к реальности, к делу. Я снова посмотрел на особняк Блустон.
Нужно во всём разобраться.
Виктор Мартел. Одно имя, но за ним пряталась целая сеть интриг и теней. Он был связан с этим делом, я был в этом уверен.
Лила упомянула его вскользь, но её тревога говорила больше, чем слова. Это не просто исчезновение, это заговор.
И все мелочи, которые казались случайными — портсигар, зажигалка, символ ящерицы, — говорили о тайном смысле.
Ящерица была ключом, теперь это стало очевидно.
«Тень ящерицы», — снова пронеслось в голове. Этот символ всплывал слишком часто, чтобы его игнорировать.
Мне нужно было больше информации, гораздо больше, чем я имел на данный момент. Мартел — первая ниточка, за которую нужно потянуть.
Я проверил карманы: блокнот, ручка — мои верные спутники. Чек от Лилы Блустон всё ещё лежал в кармане плаща, холодный и весомый.
Это был символ её доверия, и я знал, что не имею права её подвести. Обязан довести это дело до конца, даже если придётся пройти через ад.
— Ладно, — сказал я себе, выдыхая дым.
Сигарета тлела в моих пальцах, и я сделал ещё одну затяжку. Мне нужно было двигаться дальше.
Следующим шагом был Мартел, а значит, мне предстояла встреча с тем, кто знал больше, чем говорил.
***
Академия искусств Веридиан-Сити.
Если есть хоть какая-то зацепка, которая поможет понять, что произошло с Серафиной, то она где-то здесь — в этой культурной среде, пропитанной роскошью и лоском, которые семья Блустон так тщательно демонстрировала на публике.
Я чувствовал, что это место — ключ к разгадке.
«Сначала на свет, потом в тень», — мысленно усмехнулся я, подходя к зданию. Контрасты этого города всегда были очевидны.
Веридиан, со всеми своими блестящими фасадами, скрывал тени, и чем ярче был свет, тем гуще эти тени становились.
«Все эти люди с их деньгами, связями и влиянием… Они забывают, что даже в самых светлых местах прячутся тёмные секреты».
С каждым шагом я ощущал, как пелена этого дела медленно начинает спадать. Но за ней скрывалось нечто большее, чем просто пропажа девушки.
Этот символ ящерицы... Я снова вспомнил Лилу, её руки, сжимающие зажигалку, те же руки, что слегка дрожали, несмотря на спокойствие её голоса.
«Что она скрывает?» — этот вопрос преследовал меня с того момента, как я покинул её особняк.
Я ненавижу дела, где слишком много неизвестных. Но именно такие всегда влекли меня сильнее всего.
Стремление разгадать каждую мелочь, найти каждый кусочек пазла и собрать его в идеальную картину заставляло меня возвращаться к таким расследованиям снова и снова.
В этом был мой смысл, мой азарт. Возможно, единственное, что держало меня в этой профессии.
— Пора идти, — сказал я вслух, словно пытаясь подбодрить себя. Я раздавил окурок каблуком, горечь никотина всё ещё жгла язык, как напоминание о цинизме, который впитался в меня с годами. След ящерицы только начинался, но я уже знал, что это приведёт меня в самое сердце тайн Блустонов.
Академия искусств встретила меня своим изяществом.
Полированные полы, картины, мягкий гул разговоров студентов и преподавателей, запах льняного масла и кофе — всё это создавало иллюзию идеального мира, полного порядка и гармонии.
Я чувствовал, как это место отличается от грязных переулков, через которые я прошёл, чтобы попасть сюда.
Здесь всё было под контролем. Но именно такие места всегда скрывали самые страшные тайны.
Я скинул мокрый плащ и отдал его в гардероб. «Внутри, как дома», — подумал я, принимая вид человека, который привык быть в таких местах.
Не хватало только сигареты и бокала вина для полного образа знатока. Я направился к стойке ресепшен.
Девушка за стойкой выглядела так, словно жизнь выжала из неё все эмоции.
Её потухший взгляд и циничная ухмылка ясно давали понять: она видела слишком много «важных» гостей, и её ничто уже не удивляло.