Её взгляд снова метнулся по залу, словно она боялась, что нас кто-то подслушивает. Это выдавало её нервозность.
Впервые за весь разговор я увидел, что она колеблется между страхом и желанием говорить правду.
— Виктор Мартел, — шёпотом произнесла она, и её глаза снова сузились. — Серафина говорила, что он её восхищает. Она встречалась с ним. После этого... — Эванжелин на миг замолчала, будто собираясь с мыслями. — Она изменилась. Стала нервной, взволнованной. Это уже была не та Серафина, которую я знала раньше.
Я прищурился, стараясь скрыть удовлетворение. Имя Мартела давно мелькало в моих подозрениях, но теперь оно наконец появилось в разговоре.
Виктор Мартел был не просто случайным человеком, он являлся ключевой фигурой. Теперь всё стало гораздо серьёзнее.
— И что случилось после этой встречи? Она упоминала его ещё раз? — Я старался говорить спокойно, но мой голос стал чуть более настойчивым. Я чувствовал, что Эванжелин была на грани, и важно было не упустить момент.
— Больше ничего, — ответила она резко, словно не хотела идти дальше. Её взгляд опустился на бокал, и её руки нервно заскользили по его поверхности. — Она избегала разговоров на эту тему. А потом... она исчезла.
Её лицо оставалось спокойным, но я видел, что она что-то не договаривает. Страх читался в её глазах. Эванжелин знала больше, но не хотела раскрывать всё.
Возможно, она боялась последствий. Возможно, цена правды была для неё слишком высока.
Я на мгновение задумался, стоит ли давить дальше. Я все же решился аккуратно спросит, подспудно намекая, что лучше бы Эванжелин ничего не скрывать и ради безопасности Серафины, и самой себя:
— Если вы располагаете ещё какой-то информацией, пусть и не уверен в её достоверности… Вы можете со мной поделиться так или иначе, но я уже разберусь сам.
В ответ Эванджелин, уже теряя остатки самообладания, вдруг дернулась, вытащила свой небольшой дамский кошелек, из него — наполовину скомканный клочок бумаги, и почти кинула им в меня, словно листок жег ей пальцы.
— Я не знаю сама, что это… Клянусь, не знаю… Серафина однажды оборонила это второпях… Это вроде какая-то промышленная зона. Я думала, она хотела там сделать пару эскизов городских пейзажей, но… Вдругэто что-то опасное?
Я безмолвно взял и развернул листок. На нем было несколько давно засохших пятен как-будто машинного масла, и пара слов – некий адрес.
Эванджелин была права, что это может быть нечто важное. Но если за таким клочком информации будут охотиться, но лучше бы ей не подставлять саму себя.
Я осознал, что дальнейшие расспросы уже порядком напряженной женщины не приведут ни к чему.
— Благодарю вас, мадам Дюбуá, — произнёс я с лёгким поклоном головы, позволяя ей почувствовать, что я уважаю её решение не говорить дальше. — Вы очень помогли.
Она кивнула, её взгляд снова метнулся к бокалу. Она была рада, что разговор закончился.
Я развернулся и направился к выходу, чувствуя, как мои пальцы крепко сжимают папку. Всё становилось на свои места.
Мартел, таинственные выставки, странные знакомства. Мозаика ещё не была завершена, но её очертания начинали проявляться.
Пусть Эванжелин и говорила мало, но достаточно для того, чтобы понять — связь между Серафиной и Мартелом была ключом к разгадке.
Адрес, что был написан на листке— старый складской район, — был следующим звеном в цепи. Да, теперь я знал, что там можно найти ответы.
Глава 4. За гранью страха
Промышленный район Веридиана давил на меня, как тяжёлый груз. Сырой холод пробирался под одежду, пронизывая до костей.
Разрушенные здания и старые склады, словно забытые осколки прошлого, тянулись вдоль узких улочек.
Воздух был пропитан запахами гниющих досок и застоявшегося пива.
«Почему именно здесь?» — мелькнула мысль, когда я сверил адрес, который дала Эванжелин Дюбуá. «Что здесь могла искать Серафина?»
Я провёл рукой по щетине, пытаясь собраться. В голове всё ещё звучали слова Эванжелин о странных знакомствах Серафины, о мрачных работах.
Эти намёки были словно тени, скрывающие нечто большее под сверкающей поверхностью.