— Сосредоточься, Корбин, — сказал я себе. Сейчас не время для размышлений.
Тут я заметил алый след на стене. Пятно крови, едва различимое на фоне чёрной грязи, заставило меня остановиться.
Я присмотрелся: кровь была свежей. Кто-то явно пытался это скрыть. Мой взгляд переместился на знакомый символ — стилизованная ящерица.
Её следы я уже встречал несколько раз: на зажигалке Лилы, портсигаре, даже на фамильном гербе, образ которого я потрудился поискать в паре справочников о самых богатых семьях Веридиана…
Теперь она снова здесь, нарисованная на грязной кирпичной стене. Совпадение? Вряд ли.
Я опустился на колени, осматривая землю. Холод пробирался всё глубже, мои пальцы замерзли, но я не обращал внимания.
Что-то блеснуло под грудами мусора. Блокнот. Он был весь покороблен от влаги, обложка ободрана. Я осторожно поднял его, стараясь не повредить страницы.
— Давай, покажи мне, что скрываешь, — прошептал я, открывая блокнот, как если бы вскрывал рану, пытаясь добраться до самой сути.
Каждая страница блокнота была свидетельством внутренней борьбы автора рисунков. Угловатые линии, тревожные городские пейзажи — всё это передавало состояние её души.
Но один рисунок выделялся. Почти фотографически точный образ «Багряного клуба». Этот рисунок сразу привлёк моё внимание.
Я понял, что это не просто работа художника. Это был ключ.
— Багряный клуб, — тихо произнёс я, касаясь страницы. Под рисунком было написано: «Встреть меня сегодня ночью. Не опаздывай». Почерк резкий, нервный, нацарапанный в спешке.
Несомненно, это был почерк Серафины — тот же, что я видел в её заметках в академическом файле. Да и её страсть к эскизам и зарисовкам давала о себе знать.
И этот рисунок был не просто приглашением… Наверное это был крик о помощи. Или, возможно, предупреждение.
— Это не просто встреча. Это ловушка. Или испытание. Возможно, и то, и другое, — сказал я вслух, осознавая, что теперь у меня есть направление. Этот блокнот был моим проводником в её прошлое, и он явно вёл к «Багряному клубу». Фасад этого места, его роскошь и блеск, вдруг казались мне зловещими, как прелюдия к чему-то тёмному.
Я аккуратно убрал блокнот во внутренний карман пальто, чувствуя, как холод его влажных страниц сжимает мне грудь, словно предостерегая о том, что ждёт впереди.
Встав, я ещё раз оглядел переулок. Вокруг всё оставалось тихим, слишком тихим. «Серафина, во что же вы ввязались?» — пробормотал я, невольно сжимая пальцы вокруг рукавов пальто.
Всё, что я узнал до сих пор, указывало на одно — за этим стояла целая сеть заговоров. И Мартел был её центром.
Я вспомнил тот момент в галерее, когда Эванжелин впервые упомянула Виктора Мартела. Как её глаза на мгновение потемнели, как в них мелькнуло что-то близкое к страху.
Это была не просто светская игра, не просто бизнес.
Все они — и Серафина, и Лила, и теперь Эванжелин — оказались втянуты в смертельную игру, и они знали об этом больше, чем хотели признаться.
Я снова посмотрел на тёмные переулки, прислушиваясь к шорохам и отголоскам шагов. Район, казалось, замер в ожидании.
Это место — мрачное, пропитанное тайнами и насилием прошлого — будто затаило дыхание, ожидая, что будет дальше.
«Кто за этим стоит? Насколько глубоко они всё это прячут?» Ответы могли быть только в «Багряном клубе».
И я не мог тратить время впустую — нужно было отправляться в клуб.
Я шёл по узкому переулку, руки глубоко спрятаны в карманы пальто. Блокнот в нагрудном кармане давил, словно напоминание о той ответственности, которую я взял на себя.
Городские огни мерцали вдали, их отражения плясали в грязных лужах. Воздух стал холодным, и в нём ощущалось что-то... неуловимое, словно приближающаяся буря.
«Может, кто-то хотел, чтобы я нашёл этот блокнот, — думал я, оглядываясь по сторонам. — Но кто? И почему именно сейчас?»
Ответы не спешили приходить, но я знал одно: у меня не было другого выбора, кроме как идти по этим следам, куда бы они ни вели.
Я втянут слишком глубоко, чтобы повернуть назад.