Я кивнул бармену, заказав стакан чего-нибудь крепкого. Слегка отвернулся к стойке, сделав паузу, прежде чем снова заговорить:
— Слышал, ты здесь частенько бываешь. Есть кое-кто, кого я ищу. Может, поможешь? — Мой голос был спокоен, но в нём ощущалась скрытая настойчивость.
Мужчина молчал, прищурившись ещё сильнее, словно пытался понять, чего мне нужно. Ему было интересно, зачем я здесь, но доверять он явно не собирался.
— Смотря кто ищет, — наконец сказал он, голос его прозвучал глухо.
Я наклонился чуть ближе, делая вид, что не спешу.
— Женщина. Серафина Блустон. Говорят, она бывала здесь.
Он внимательно посмотрел на меня, глотнув из своего бокала. Наступила тишина. Казалось, он решал, стоит ли говорить.
— Серафина, говорите? — наконец спросил он с холодным любопытством. — Может быть, я видел её. Но такие вещи не обсуждают просто так.
Внутри меня всё напряглось, но я не показал этого. В таких местах всё имело свою цену, и за любую информацию нужно было платить.
— Я не прошу многого. Всего несколько слов. Но я плачу. — Я подвинул к нему небольшой свёрток. Внутри было достаточно, чтобы он начал говорить. Его глаза скользнули по свёртку, он кивнул, словно случайно.
— Она была здесь, — сказал он тихо. — Несколько раз. С тем, кого вы не захотели бы встретить.
Он слегка улыбнулся, но в его улыбке не было ни дружелюбия, ни веселья. Это было предупреждение.
— Если вам нужен мой совет, мистер, держитесь подальше от таких, как Моретти. И тех, с кем он работает.
Моретти. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Это подтверждало мои худшие опасения. Если Серафина имела дело с Моретти, она оказалась в серьёзной опасности.
Разговор был окончен, но я решил продолжить свои наблюдения в этом месте и не спешил уходить.
Я заказал ржаной виски без льда. Простой, незамысловатый выбор, который должен был создать впечатление человека уверенного, но не броского.
Окинув взглядом зал, я понял, что здесь собрались все оттенки жизни Веридиан-Сити: усталые профессионалы, разочарованные журналисты, и те, кого я уже встречал на тёмных улицах этого города.
Их присутствие напоминало о рисках, скрытых за этими тенями, и заставляло меня оставаться предельно сосредоточенным.
Бармен по кличке Левша, как обычно, делал вид, что поглощён своей работой. Он протирал барную стойку с такой дотошностью, будто это было важнейшее занятие в его жизни.
Его движения были плавными, взгляд — отстранённым, но я знал, что он заметил меня с того момента, как я вошёл.
Видел и прикидывал, что я здесь делаю. Так что я не торопился начинать разговор. В таких ситуациях терпение всегда играло на руку.
Я потягивал виски, чувствуя, как крепкий алкоголь согревает горло. В голове крутились обрывки сообщений Серафины, её беспокойные рисунки, фрагменты испуганных слов.
Всё указывало на то, что она не просто так исчезла. Я обязан её найти. Это дело давно переросло рамки простого контракта с Лилой Блустон.
Оно стало личным.
— Шумная ночь? — я нарушил тишину, мой голос был низким, словно речь шла о чём-то незначительном.
Левша хмыкнул, не отрывая взгляда от стойки.
— Всегда, — его голос был хриплым, безразличным. Человек, которого ничего не удивляет.
Я знал, что Левша не тот, кого можно просто так вывести на разговор. С ним нужен иной подход — терпение и осторожность.
Сделав ещё один глоток, я наклонился чуть ближе, понизив голос:
— Мне нужна информация. — Слова были произнесены с осторожностью, чтобы не вызвать у него подозрений. — О журналистке.
Рука Левши замерла на полпути. Он перестал протирать стойку, медленно повернув голову ко мне. В его глазах, скрытых полутенью, мелькнуло напряжение.
— Журналисты, — повторил он, словно обдумывая это слово. — Непростой народец...
Он кивнул в сторону угла бара, где сидели несколько посетителей. Подвыпившие, они выглядели так, словно могли быть вовлечены в любые тёмные дела.
Я почувствовал, как нащупал что-то важное, что-то, что могло стать ключом. Но нельзя было торопиться.