Наконец, она поставила чашку на стол и, не спеша, сказала:
— И какие такие основания у вас есть, мистер Корбин?
Я чуть прищурился, не давая себе ни малейшей ошибки в том, как я подаю информацию. Я знал, что она очень осторожна, но это было частью игры.
Я был здесь не для того, чтобы бояться.
— Вам, вероятно, известна история с исчезновением Серафины Блустон, — произнёс я, не отрывая взгляда. — Я знаю, что вы собирали материалы по этому делу. Так вот, мне нужно понять, почему её исчезновение связано с делами Виктора Мартеля. И есть ли в этом ваша роль.
Её реакция была почти незаметной, но я уловил мельчайшее движение — тонкую, едва заметную дрожь в её руке, когда она снова взяла чашку.
Миг в её глазах выдал напряжение.
Я видел, как она оценивает, сколько информации готова раскрыть, а сколько ещё останется скрытым. Но я был готов продолжать, даже если придётся идти по тонкому льду.
— Мисс Делавэр, — продолжил я, удерживая её взгляд и уже начиная психологически напирать на нее. Но мой голос был ровным, как если бы это был простой и непринужденный разговор. — Думаю, вы понимаете, зачем я здесь. Мне нужна информация.
Она слегка улыбнулась, уголки её губ дрогнули, но глаза остались холодными, настороженными.
— Догадываюсь, мистер Корбин. — В её голосе прозвучала насмешка. — Но скажите мне, какую информацию вы так жаждете узнать?
— Правду, — я произнёс это, не колеблясь, наблюдая за её реакцией. — О Викторе Мартеле и о том, что случилось с Серафиной Блустон.
Изабель замерла на мгновение. Её лицо стало серьёзнее, а губы сжались в тонкую линию.
Она медленно положила бумаги, которые до этого держала в руках, её движения были демонстративно размеренными, словно она хотела подчеркнуть каждое своё действие.
— Мартел, — повторила она, словно пробуя имя на вкус. — Вы понимаете, во что ввязываетесь, мистер Корбин? Эти люди не прощают любопытства.
— Понимаю, — я кивнул, не отводя взгляда. — Но у меня нет выбора.
Она прищурилась, внимательно изучая меня, словно решала, могу ли я выдержать это испытание.
— Хорошо, — наконец сказала она, её голос чуть смягчился, но напряжение не исчезло. — Я помогу вам. Но знайте, это риск не только для вас, но и для меня. Если вы хотите, чтобы всё получилось, от нас потребуется полное взаимопонимание.
— Я понимаю, — я тихо ответил, ощущая, как воздух в кафе стал плотнее, как между нами начала возникать некая связь, хотя и её пока сложно было назвать доверием.
Изабель наклонилась вперёд, её глаза сверкали в тусклом свете. Тишина между нами стала почти осязаемой, наполненной напряжением и осознанием опасности, которая нас ждала.
Мы оба понимали: то, во что мы ввязываемся, не оставляет места для ошибок.
— Если мы это сделаем, — её голос понизился до шёпота, — пути назад не будет.
Изабель придвинулась ближе, её глаза не отрывались от моих. Она читала меня, словно старалась проникнуть в мои мысли, проверяя, могу ли я довериться ей.
Я тоже смотрел в её глаза, понимая, что она говорила правду — возврата не будет.
— Вам ведь не нужно объяснять, насколько это опасно? — прошептала она. Её слова были едва слышны, но в них ощущалась сила, уверенность. — Это не просто риск. Это не просто игра с законом. На кону жизнь. Моя. Ваша.
Я медленно кивнул, ощущая вес её слов. Она ждала моего ответа, а я знал, что это была проверка. Проверка моей решимости, моего понимания всей глубины ситуации.
— Я понимаю риски, — наконец сказал я, стараясь говорить ровно. — И я готов на это.
Изабель некоторое время молча смотрела на меня, взвешивая каждое слово, взвешивая мой ответ.
В её глазах появилась тень признания — признания того, что я не отступлю, что она может доверять мне, по крайней мере, настолько, насколько это было возможно в нашей ситуации.
— Хорошо, — сказала она, откидываясь назад. — Но знайте, Мартел — это не просто преступник. Его сеть простирается глубже, чем вы можете себе представить. Если вы хотите найти Серафину, вам придётся быть готовым к тому, что она могла зайти слишком далеко.