Я молчал, обдумывая её слова. Мартел — фигура, стоящая за тенями, и Серафина, которая каким-то образом оказалась связана с ним.
Всё это было запутанным клубком интриг, и я всё больше погружался в него, зная, что пути назад уже нет.
Изабель снова наклонилась ко мне, и её голос снова стал тихим, почти неразличимым.
— Завтра, в том же месте, — произнесла она. — Я принесу вам больше информации, если увижу, что вы действительно готовы. Но будьте осторожны, мистер Корбин. Это опасная игра.
Я посмотрел ей в глаза. Они были холодны и спокойны, как и прежде, но теперь в них была искра тревоги.
Она знала больше, чем говорила, и я понимал, что завтра ставки станут ещё выше.
Я встал из-за стола и направился к выходу, чувствуя, как её слова продолжают звенеть в моей голове. Она не врала — это была опасная игра, и я уже был в ней по горло.
— Почему вы думаете, что Серафина знала слишком много? — спросил я, слегка наклонившись вперёд. Мой голос был тихим, но всё равно немного громче её. Я не хотел спугнуть ту хрупкую связь, которая начала возникать между нами.
Изабель на мгновение замолчала. Она явно раздумывала, стоит ли идти дальше, стоит ли открывать карты.
В её глазах мелькнула неуверенность, но затем она решительно встретила мой взгляд.
— Мартел — человек, который не терпит тех, кто ставит под сомнение его дела, — наконец сказала она, и в её голосе уже звучала настоящая тревога. — Серафина начала интересоваться его финансовыми потоками, а такие вопросы могут привести к серьёзным последствиям. Возможно, она узнала то, что не должна была узнать.
— А вы? — спросил я, чуть подаваясь вперёд. — Вы ведь тоже копали под него. Почему тогда вы всё ещё здесь?
Её губы чуть дрогнули, словно она хотела усмехнуться, но улыбка так и не появилась.
— Возможно, я просто более осторожна, мистер Корбин, — ответила она с лёгкой долей сарказма. — Или пока я ему нужна. А может, просто удача на моей стороне. Но одно я знаю точно: то, что мы делаем сейчас, — это игра на грани. Мы идём против одного из самых влиятельных людей в Веридиане, и любое неверное движение может стать для нас последним.
Я кивнул, чувствуя, как её слова ложатся тяжёлым грузом на мои плечи.
В этот момент я понял, что мы оба стоим на краю пропасти, и этот хрупкий союз — единственная защита от того, что скрывается в тенях города.
— Так что дальше? — спросил я, стараясь держать голос ровным, хотя напряжение внутри становилось всё сильнее.
Изабель взглянула на бумаги, лежавшие перед ней, а затем снова на меня. В её глазах появилась решимость.
— Нам нужны доказательства, — сказала она, будто решив всё для себя. — Я знаю, где их искать, но одной мне не справиться. Мне нужна ваша помощь.
— Зачем я вам нужен? — спросил я, продолжая испытывать её взглядом. Недоверие оставалось, и я не мог позволить себе расслабиться.
Она слегка улыбнулась, но эта улыбка была далека от тёплой. В её глазах читалась горькая ирония.
— Потому что у вас есть то, чего нет у меня, — ответила она спокойно. — Опыт. Инстинкт. И, возможно, смелость пойти туда, куда даже я не осмелюсь.
Я почувствовал, как давление ответственности усилилось. Мы заключали негласный союз, который становился всё более реальным.
Этот город и люди, что стояли за всем, представляли опасность, но у нас была цель — и мы были единственными, кто мог её достичь.
— Хорошо, — сказал я, твёрдо глядя ей в глаза. — Но учтите, Делавэр, если мы начинаем это дело, то идём до конца. Без полумер. Если мы начнём, пути назад уже не будет.
Изабель кивнула. Её взгляд оставался напряжённым, но в нём не было ни страха, ни сомнений.
Её пальцы на мгновение напряглись, словно она собиралась сказать что-то ещё, но затем она снова расслабилась.
— Я готова, — тихо ответила она.
Между нами повисла тишина, но теперь она была другой — не угрожающей, а полной понимания. Мы знали, что делаем.
Завтра нас ждала новая встреча, новые риски. Тьма за окнами кафе сгущалась, как и напряжение вокруг нашего разговора.
Я понимал, что времени у нас оставалось мало, и действовать нужно быстро, пока у нас есть шанс на успех.